Скромное обаяние протектората.

Протектората Богемии и Моравии, марионеточного государства, которое практически полностью контролировала гитлеровская Германия. Протектората Богемии и Моравии, марионеточного государства, которое практически полностью контролировала гитлеровская Германия.

 

Весна 2014 года принесла чехам ещё один болезненно-неприятный юбилей – 75 лет с момента возникновения так называемого Протектората Богемии и Моравии, марионеточного государства, которое практически полностью контролировала гитлеровская Германия. «Комплекс массового коллаборационизма», эти грехи отцов не дают спать вот уже нескольким поколениям жителей Богемии (или, по крайней мере, тем из них, кто страдает по этому поводу «излишней чувствительностью»). Разумеется, христианство предоставило человечеству универсальное средство, помогающее преодолеть и не такие комплексы, – мол, кто сам без греха, пусть первым бросит камнем в чехов. И всё же понятно, что гордиться протекторатными шестью годами и двумя месяцами вряд ли придёт в голову кому-то из чехов. С другой стороны, оправдать своё поведение, найти в нём определённую логику (особенно если речь идёт о спасении собственной жизни и сохранении благополучия) можно всегда. Чем чешская историография и занимается. Небеспочвенно при этом полагая, что, если бы пришлось всем действительно сгореть от стыда, то тогда уж весь мир давно превратился в сплошное пепелище. Разумеется, никто не предлагает выдавать малодушие за отвагу, а холодный расчёт – за благородство. Но и вряд ли кто-то имеет право требовать героизма от ближнего своего, особенно задним числом, через 75 лет после того, как поезд Протектората давно канул в безвозвратную (или кажущуюся таковой) пасть Леты.

 «Белые и пушистые»

Протекторат Богемии и Моравии возник не на ровном месте; он стал результатом целого ряда фатальных событий, которые предшествовали роковому дню 15 марта 1939 года, когда Гитлер подписал указ о его создании. Причём Судетский кризис 1938 года, в результате которого Германия, Венгрия и Польша оттяпали у Чехословакии изрядное количество территории и населения, был хотя и ключевым, но не единственным звеном в цепи проигрышей, ошибок и неудач, которые исподволь подтачивали основы молодого и неустоявшегося западнославянского государства.

В прошлом году, по случаю 75-летней годовщины со дня подписания Мюнхенского соглашения, на основе которого Чехословакия была фактически кастрирована вышеупомянутыми соседями, чехи наперебой спорили на тему «Можно ли было воспрепятствовать разрушению ЧСР?» При этом многие из участников дискуссии самокритично констатировали, что какую-либо свою вину в том, что всё кончилось Mюнхенским сговором, чехи десятилетиями отвергали, рассматривая произошедшее только как следствие подлого предательства. Прежде всего – своих «негодяев-немцев», которые с распростёртыми объятьями приветствовали солдат вермахта, хотя им и в ЧСР жилось очень даже неплохо. Ну, и, понятное дело, зaпадных союзников: мол, утлый oстровок демократии в сердце Европы был оставлен на произвол судьбы якобы только потому, что французам и англичанам не хотелось воевать. При этом дискутирующие со вздохом признавали, что этот душещипательный сюжет отлично вписывается в общую историю чехов, где они постоянно играют роль невинной жертвы, которую попеременно бьют те, кто посильнее.

Конечно, никто не отрицает того факта, что мeжвоенная Чехословакия имела целый ряд весомых преимуществ. И, в отличие от нацистской Германии или хортистской Венгрии, уж точно была ценным источником вдохновения для строительства демократии. Но при этом не стоит забывать, что эта держава, бесславно накрывшаяся медным тазом мюнхенско-судетского «обрезания», дошла до ручки далеко не только под влиянием неблагоприятных внешних обстоятельств. Чехословакии, по сути, не удалось реализовать ни одной базовой цели каждого государства: ни заполучить лояльность всех значительных групп населения, ни удержать иностранную поддержку своего существования. Корни первого из этих двух провалов – в том, что элита ЧСР ничего не сделала для того, чтобы ЧСР считали своим домом и те, кто тут жил, при этом не говоря по-чешски. Причём всё началось ещё с памятной фразы «отца ЧСР» Т. Г. Масарика (1850-1937) в 1918 году: «Территория, населённая немцами, есть наша территория и останется нашей... Мы создали наше государство. Этим определяется положение наших немцев, которые в нашу страну пришли как эмигранты и колонисты...»

Немцев – к ногтю

С таким подходом к делу трудно было всерьёз ожидать, что Чехословакия станет эдакой центральноевропейской Швейцарией. Чехи в ней составляли примерно половину населения, словаков же было и вовсе меньше, чем немцев – и тем не менее, республика была создана как национальное государство чехов и словаков. Более 3 миллионов немцев, сотни тысяч венгров и другие нации неожиданно стали в нём всего лишь меньшинствами. Стоит ли удивляться, что многие из них своё существование в рамках Чехословакии отвергали и стремились вырваться из «тюрьмы народов», как ЧСР оскорбительно называла пропаганда (в частности, немецкая), видимо, в пику тому, что чехи в своё время так же называли и Австро-Венгрию.

Гитлер на выступлении

„Чeхoслoвацкий» язык был объявлен государственным. Немецкие чиновники должны были его быстро выучить, но во многих случаях их филологические старания были делом напрасным – на их места в пограничье пришли чехи из внутренних районов страны. Почти в каждой крконошской или крушногорской деревушке должен был быть, как минимум, чехпочтмейстер, а на каждом вокзале – чешский начальник станции. Немцы, венгры и представители других этнических групп в Чехословакии, конечно, пользовались всеми гражданскими правами, однако принципиальное подавление их политического влияния и мощные финансовые и идеологические инвестиции в усиление чешской и (поначалу также) словацкой идентичности ставили их в позицию людей второго сорта. Окончательно же против Чехословакии их настроил мировой экономический кризис: в 30-х годах Прага бросила пограничье (в котором судетские немцы, потомки средневекового «Дранг нах Остен», составляли около 90% населения) на произвол судьбы. «Подарив», таким образом, его немецкое население великогерманским националистам. Зёрна их идей насчёт того, что «бедные немцы» находятся под гнётом «славянских дикарей», упали на благодатную почву. Судеты в лице главы национал-сепаратистской Судетско-немецкой партии Конрада Генлейна всё громче стали требовать воссоединения с Германией.

Опираясь на эти заявления, Гитлер в феврале 1938 выступил в рейхстаге с призывом «обратить внимание на ужасающие условия жизни немецких собратьев в Чехословакии». При этом ЧСР изначально проиграла информационную войну, вплоть до 1938 года не считая нужным финансировать круглосуточную радиотрансляцию на немецком языке. Поэтому чешские немцы получали информацию прежде всего из Германии, что после 1933 года необычайно способствовало их радикализации, особенно под влиянием нацистских, антиславянских и антисемитских выступлений Гитлера и Геббельса. Всё чаще проходили марши немецких подростков, оравших «Зиг хайль!»; чехам и евреям угрожали, били окна, уничтожали имущество. Многие смешанные чешско-немецкие браки были по причине немецкой ненависти к чехам разрушены.

Швейцария не удалась

В марте 1938-го последовал немецкий аншлюс Австрии, существенно изменивший территориальный статус кво, созданный Версальским договором. ЧСР оказалась под ещё большей угрозой. 21 aпреля Гитлeр и немецкое военное командование разработали более подробные принципы плана нападения нa Чехословакию под кодовым названием Fall Grün. Под аккомпанемент германских здравиц в честь «фюрера-освободителя» генлейновская SdP отлично подготовилась к майским выборам в местные органы власти в Чехословакии. Эти выборы сегодня упоминают как самое убедительное доказательство предательства судетских немцев: SdP получила среди немецкого населения 89,5 % – для демократических выборов результат невиданный. Однако SdP былa легальной политической партией, отдача голоса которой не была никоим образом „уголовно» наказуемой. Главная проблема, впрочем, заключалась в том, что демократических выборов не было. Им предшествовала тоталитарная пропаганда, полная угроз. Отказ идти на демонстрацию SdP или на выборы мог означать потерю работы. Кром того, Генлейн торговцам, рабочим на фабриках, ремесленникам и другим не очень-то образованным людям смог внушить, что голос за его партию означает «запись в истинные немцы». Так что Чехословакия распалась ещё до Мюнхена. Убедительные доводы для верности ей имели к 1938 году только чехи, которые не населяли и половины государства. Чехословакия не смогла решить внутренние проблемы с национальными меньшинствами, рассорилась почти со всеми соседями, а президент Эдвард Бенеш (1884-1948) тешил себя мыслью что он – самый умный и хитрый... Центральноевропейская Швейцария, которая должна была стать домом для всех народов, её населявших, явно не удалась.

 

АПРЕЛЬСКИЕ ТЕЗИСЫ ГЕНЛЕЙНА, ИЛИ КАРЛСБАДСКИЕ СЕПАРАТИСТЫ

После немецкого аншлюса Австрии в марте 1938 года лидер судетонемецких националистов Генлейн прибыл в Берлин, где получил от фюрера инструкции. В апреле его партия приняла так называемую Карлсбадскую программу, содержавшую требования автономии. В мае генлейновцы активизировали прогерманскую пропаганду, выдвинули требование о проведении референдума по присоединению Судетских земель к Германии, а на 22 мая (день муниципальных выборов) подготовили путч, желая превратить выборы в плебисцит. Одновременно вермахт выдвинулся к чехословацкой границе. Это спровоцировало первый Судетский кризис. В Чехословакии прошла частичная обилизация, войска были введены в Судеты и заняли приграничные укрепления. О поддержке Чехословакии заявили СССР и Франция. Протест по поводу силового разрешения кризиса заявила даже Италия, союзница Германии. Гитлер пошёл на попятную и дал указание своей марионетке Генлейну вступить в переговоры с чехословацким правительством.

Но всем было ясно, что фюрер лишь выигрывает время и прощупывает почву на предмет того, действительно ли Англия и Франция готовы сражаться за чехословацкие интересы. Советский Союз при этом в расчёт никто всерьёз не брал: Польша была готова немедленно объявить войну СССР, если тот попытается направить войска через польскую территорию для помощи Чехословакии. Да и западные союзники Чехословакии были ничем не лучше Варшавы: сдаётся, они заранее тихо смирились с планом Гитлера о разделе Чехословакии между Германией и Венгрией с передачей Тешинской Силезии Польше, наивно надеясь, что чаша войны их минёт. Между тем 7 сентября, после вооруженных столкновений судетских немцев с полицией и войсками, Генлейн снова прервал переговоры с чехословацким правительством. 11 сентября Англия и Франция заявили, что в случае войны поддержат Чехословакию, но, если Германия не допустит войны, то её требования будут удовлетворены.

Гитлер заверил, что хочет жить в мире с Англией, Францией и Польшей, но будет вынужден поддержать судетских немцев, если их притеснения не прекратятся.13 сентября в Судетах вспыхнул немецкий мятеж, правительство Чехословакии ввело туда войска, подавило путч, а Генлейн бежал в Германию. Гитлер заявил: мол, он – обеими руками за мир, но не может бросить в беде братьев- немцев... 14 сентября английский премьер-министр Чемберлен уведомил Гитлера о готовности посетить его «ради спасения мира», прибыл в Годесберг и предложил передать Судеты с правом выбора гражданства для населения и выплаты компенсаций за имущество. Между тем, нацисты развязали античешский террор.

Судетонемецкий фрейкорпус в ночь с 19 нa 20 сентября организовал нападения на чехословацкие таможни и полицейские участки.
Во время этих акций были трусливо, из засады расстреляны 110 чехов – члены вооружённых подраздeлений Стражи обороны государства (SOS) и гражданские лица. Ещё 2029 человек были взяты в плен и отправлены в Германию. 28 сентября Чемберлен заверил Гитлера, что он может получить всё «без войны и без промедления», накануне откровенно заявив: «Сколь ужасной, фантастичной и неправдоподобной представляется сама мысль о том, что мы должны здесь, у себя, рыть траншеи и примерять противогазы лишь потому, что в одной далекой стране поссорились между собой люди, о которых нам ничего не известно. Ещё более невозможным представляется то, что уже принципиально улаженная ссора может стать предметом войны...» Стоит ли удивляться, что, вопреки обещанию, чехословацкие представители не были допущены к обсуждению соглашения. Ознакомившись с основными пунктами документа, представители Чехословакии Войтех Мастный и Губерт Масарик было выразили протест, но под давлением руководства Великобритании и Франции всё же подписали договор о передаче Судетских областей. А президент Бенеш без согласия Национального собрания принял к исполнению данное соглаение. Полугодовые усилия карлсбадских сеператистов принесли свои плоды.

 

chech3

«РУКА МОСКВЫ»

21 сентября 1938 года советский представитель заявил на пленуме Совета Лиги наций о необходимости срочных мер в поддержку Чехословакии а также потребовал поставить в Лиге наций вопрос o германской агрессии. Также правительство СССР на юго-западной и западной границе привело в боевую готовность стрелковые дивизии, авиацию, танковые части и войска ПВО. В беседе с чехословацким посланником Фирлингером советский дипломат Потёмкин ответил положительно на вопрос o том, «могло бы правительство СССР, в случае нападения Германии на Чехословакию, оказать помощь последней, не дожидаясь решения Совета Лиги наций». Однако передвижение Красной Армии  Чехословакию должно было проходить через территорию Польши или Румынии. Первое было совершенно невозможно, потому что Польша сама была заинтересована в аннексии чешского Тешина, да и отношения между Польшей и СССР были после первой мировой войны очень напряжёнными. А вот Румыния, чехословацкий партнёр по Малой Антанте, несмотря на имевшиеся у неё трения с СССР, после Мюнхена дала согласие на переброску Красной Армии по коридору в Бессарабии – самолётами или по железной дороге. Однако движение через Румынию означало транспортировку длительную и малоэффективную.
Прежде, чем советская армия могла действенно вмешаться в конфликт, Чехословакию бы уже, очевидно, оккупировали немцы. Тем не менее, помощь СССР была бы реальной, но президент Бенеш не захотел ею воспользоваться.

chech4


«КРАСНЫХ И ЧЕХОВ УНИЧТОЖАТЬ...»

1 октября 1938 года началось для ЧСР унизительно: пока останки «чешского Пушкина», Карела Гинека Махи тайно перевозились из Литомнержице в Прагу, первые немецкие подразделения занимали чехословацкое пограничье.

Началось и выселение чешских жителей из пограничья, во многих местах их выгоняли их бывшие немецкие соседи и судетонемецкие боевики из Фрейкорпуса, не раз стрелявшие по чешским гражданам и жандармам, которые обеспечивали освобождение территории. Однaко британская миссия, которая следила за передачей чешского пограничья нацистской Германии, в эти инциденты не вмешивалась. Начальник судетонемецкого  Фрейкорпуса во Вроцлаве (Бреслау) издал тайный приказ: „Ничего не поджигать... Трофеи надлежащим образом сдать. Убегающих красных и чехов уничтожать...“ Днём позже по оккупированным территориям проехался Гитлер, сопровождаемый немецкими нацистскими бонзами. Делегацию приветствовали толпы восторженных судетских немцев.

Женщины-судетки в Брунтале и Крнове падали перед Гитлером на колени, воздевали руки и благодарили Бога, что приехал освободитель.

 

 

Мюнхенская развязка

Разумеется, на всё это легко можно возразить, что вышеуказанные мантры выдумали после войны изгнанные из восстановленной Чехословакии судетскиенемцы («судетяки», как их часто презрительно именуют в Чехии), чтобы создать уже собственный комплекс «невинно пострадавших». Что межнациональные проблемы, конечно, в ЧСР были, но у кого их нет? Такое возможно разве что в совершенно моноэтническом государстве (неудобная и уникальная Швейцария – не в счёт). Немцы, как ни крути, имели в ЧСР такие же права, как и остальные жители, у них были свои начальные, средние и высшие учебные заведения, культурные организации, библиотеки, в областях, где жила община минимум с 20% германоговорящих жителей, немецкий был одним из официальных языков... Да и вообще, эта дискуссия между чехами и «судетяками» могла бы свестись к спору о том, кто из них громче кричал «Хайль Гитлер» и выбрасывал руки в нацистском приветствии. И в этом споре у чехов явно больше шансов.

Но вернёмся в роковой для Чехословакии 1938 год. Тогда в 14-миллионной стране проживало 3,5 млн этнических немцев, причём как компактно в Судетской области, так и в Словакии и Закарпатской Украине. Гитлеру удалось с помощью своей пятой колонны в ЧСР – Судетонемецкой партии Конрада Генлейна успешно разыграть немецкую карту и довести ситуацию до угрозы войны. Гитлер играл вабанк – говорят, немецкая армия осенью 1938-го ешё не была готова к полномасштабной военной кампании. Проблемной была и немецкая экономика, которая в сентябре 1938 года находилась непосредственно перед государственным банкротством (в результате массивных расходов на вооружение и инфраструктуру), и, лишь прибрав к рукам экономически весьма аппетитные Судеты и проведя Хрустальную ночь в ноябре того же года, немцам удалось предотвратить этот дефолт. Как бы то ни было, Гитлер поставил всё на карту шантажа – и выиграл. Он знал, что куш, который в случае везения сорвёт, будет очень крупным, что одними Судетами дело не обойдётся. Промышленность Чехословакии, в том числе и военная, была одной из самых развитых в Европе, небеспочвенно слывя одним из ведущих мировых экспортёров оружия. Гитлер отлично видел перспективы дальнейшего подминания под себя Чехословакии: ведь только заводы «Шкода» с момента оккупации ЧСР Германией и до начала войны с Польшей произвели почти столько же военной продукции, сколько выпустила за это же время вся военная промышленность Великобритании.

Но и это было, пожалуй, не самым главным. Основным триумфом гитлеровской дипломатии по итогам Мюнхенского соглашения 29 сентября 1938 года, подписанного премьер-министрами Великобритании, Франции и Италии (Чемберленом, Даладье и Муссолини), а также рейхсканцлером Германии Гитлером, стала даже не передача демократической Чехословакией Судетской области (территорий, на которых проживает более 50% немцев) «на основе права наций на самоопределение». И даже не то, что Гитлеру удалось сколотить против Чехословакии «территориальный заговор» с участием Венгрии и Польши (единственной тогда „дружественной границей“ ЧСР был небольшой участок румынских рубежей на востоке). Главное – Гитлер публично унизил Запад, показав, что у того кишка тонка снова воевать с Германией, и Лондон с Парижем скорее уж продадут своих вчерашних союзников (причём довольно недорого), лишь бы сохранить для англичан и французов иллюзию мира. А жителям ЧСР продемонстрировал, чего стоят её союзники.

Он заставил Запад предать чехословаков ради сиюминутного спасения собственного спокойствия и благополучия. Чемберлен сказал, что Британия не будет вести войну за страну, о жителях которой ничего не знает. Да что там Англия – Гитлер наглядно показал чехам, что даже «сладкая» Франция давно перестала быть олицетворением «Свободы на баррикадах» с картины Делакруа, превратившись в «истасканную шлюху, которая не могла и, видно, даже не хотела защитить саму себя». Прагу припёрли к стенке; единственной сверхдержавой, подтвердившей готовность защитить ЧСР, был Советский Союз, но президента Чехословакии Эдварда Бенеша западные дипломаты предупредили: «Если вы объединитесь с русскими, война может принять характер крестового похода против большевиков...»

 

 Мюнхенский кредит, или Чемодан, вокзал,

Богемия

 

В результате отторжения Судет Чехословакия потеряла не только исторические территории на границах с Германией, которые принадлежали землям Короны чешской со времён средневековья, но и систему пограничных крепостей, которую начала строить в 1935 году. Кроме того, в ноябре 1938-го пришлось уступить Венгрии часть южной и восточной Словакии, а также почти половину Подкарпатской Руси. Общие потери послемюнхенской Чехословакии составили 41 098 квадратных километров и 4 879 000 жителей.

Изначально предполагалось, что в течение 10 октябрьских дней свои дома в пограничье покинут 1,2 миллиона чехов. В конце концов, накал страстей спал; из разных источников следует, что количество изгнанных богемцев колебалось от 150 до 250 тысяч человек. Изгнание хоть и не было официальным, но реализовывалось в массовом порядке под мощным прессингом немецких чиновников, а также тех, кто агрессивно вёл себя в отношении чехов и евреев и ранее. Беженцы грузили имущество на возы, автомобили и в железнодорожные вагоны, а потом уезжали на свою сжавшуюся до шагреневых размеров родину. В первой волне исхода были не только госслужащие (финансовая стража (таможенники), чиновники, работники почты и полиции), которых немцы ненавидели больше всего, но и рабочие, предприниматели, земледельцы. Кстати, «прессовали» их прежде всего «судетяки». Против местных «беспредельщиков», как ни странно, выступили... представители немецкого рейха. Оказывается, жители Германии не только не любили, но и презирали судетских немцев. А вот по отношению к чехам, которых судетские немцы всячески преследовали, «рейхснемцы» вели себя очень корректно.

Пoсле того, как «рейхснемцы» «судетяков» отодвинули в сторону и взяли власть в свои руки, ситуация несколько нормализовалась. В чешском пограничье остались 319 тысяч чехов, особенно старожилов, земледельцев и рабочих. Оно и понятно – немцам были нужны рабочие руки, невозможно было продолжать политику немедленного изгнания. Но эта идиллия продолжалась лишь до начала второй мировой войны. Потом, постепенно были ликвидированы мелкие чешские предприятия, конфисковано чешское сельхозимущество (до 1943 года в немецких руках оказалось 75 тысяч гектаров земель, которыми ранее владели чехи). Кроме того, чехов ограничивали в правах при обращении с имуществом, например, они не имели права продавать его другим богемцам.

 

167 дней Второй Республики

Бенеш

Между тем, по настоянию из Берлина 5 октября 1938 года президент ЧСР Бенеш подал в отставку, а 22-го и вовсе улетел (сначала в Великобританию, пoтом – в США). Его пост временно занял генерал Сыровый. А через два месяца президентом избрали Эмила Гаху. Наступило смутное и непонятное время так называемой ЧехоСловацкой (или Второй) Республики, просуществовавшей с 1 октября 1938 года по 14 мaрта 1939-го. Вторая Республика была лишь тенью Первой – множество промышленных предприятий, оборонительных укреплений, коммуникаций, а также 33% чешских земель были потеряны. Кроме того, нужно было позаботиться о десятках тысяч беженцев с занятых территорий (например, к 1 нoября 1938 года они временно заселили 6 000 жeлeзнодорожных вагонов), которые часто не имели работы, их имущество осталось в занятом пограничье. 25 нoября чехословацкое правительство издало постановление о том, чтобы районные муниципалитеты по возможности размещали беженцев с их семьями и хозинвентарём на сельхозпредприятиях, располагающих более, чем 50 гектарами угодий. К чести чехо-словацких властей следует сказать, что до конца 1938-го им по большей части удалось решить первоочередные проблемы беженцев, производства, снабжения, образования или финансов.

Начало 1939 года прошло под знаком повышенного давления на Чехо-Словакию как со стороны нацистской Германии, так и со стороны Венгрии. Чехословакия вынуждена была разрешить немецким гражданам открыто бравировать флажками со свастикой, а чехам, напротив, запретить использовать некоторые символы Первой Республики. Германия также потребовала выдать соответствующую долю чехословацких золота и валюты, которые обеспечивали покрытие оборотных средств в Судетах. Чехословацкая сторона согласилась, но на условиях, что Германия возьмёт на себя и соответствующую часть чехословацкого госдолга, немцы же от такого варианта отказались. В конце концов, представители Национального чехословацкого банка всё же были вынуждены подписать договор с немецким Рейхсбанком, по которому ЧСР высвобождала «под Судеты» 481 миллион крон (465,8 – золотом, остальное – в валюте).

 

Немецкий мотоцеклист

 

 

ПОЛЧАСА СЛАВЫ КАПИТАНА ПАВЛИКА

14 марта 1939 года со стороны трассы между моравскими городами Мистэк и Пршибор (который уже относился к Судетской области) раздался грохот тяжёлой техники.
К мистэкским казармам 8-го пехотного полка колонна вермахта с противотанковыми пушками и бронтеранспортёрами подъехала после шести вечера. «Когда немцы остановились у казарм, часовой на воротах выстрелил; немецкий офицер убежал обратно к колонне. Потом обе стороны открыли друг по другу огонь,»
рассказывает Мирослав Шольц, последний живой свидетель получасовой битвы, который стрелял в немцев из ручного пулемёта. Защитников казармы было человек 200. Причём большинство – неопытные новобранцы. Среди них были раненые – пули рикошетили от стен. Через полчаса кончились патроны (по другим данным – был получен приказ верховного командования огонь прекратить).
Белого флага со своей стороны Шольц не видел. Немцы собрали тела своих погибших 18 бойцов и уехали. Потом чехов разоружили и 30 марта демобилизовали. Капитан Карел Павлик, командовавший боем с немцами и за храбрость отпущенный ими с поля боя без какого-либо наказания, потом сотрудничал с парашютистами, организовавшими в 1942-м покушение на Гейдриха, дал ещё один бой – на этот раз с гестапо, приехавшим по его душу, был арестован и казнён.

 

chech7

 

 

БУКЕТ ЖЁЛТЫХ РОЗ И КОРОБКА КОНФЕТ В ПРИДАЧУ


Считается, что Гаха якобы ни сном, ни духом не ведал об угрозе немцкой оккупации, и будто бы 14 марта 1939 года ехал в Берлин вести перегово- ры о судьбе Словакии, объявившей о независимости. Это было одним из козырей Гитлера, который хотел миру доказать, что Чехословакия распалась изнутри, оккупация же Богемии и Моравии должна спасти Центральную Европу от хаоса. Гаха в разговоре пытался маневрировать и импровизировать, но Гитлер был твёрд, как скала. Когда Гаху хватил сердечный приступ, переводчик Гитлера Пауль Шмидт ужаснулся: «Если он умрёт, то мир скажет, что мы его убили!» Немцам всё же удалось воскресить потерявшего сознание Гаху. Протокол, в котором чехословацкий президент и верховный главнокомандующий армии «передавал судьбу чешской нации и страны в руки вождя немецкого Рейха», подписывал дрожащей рукой психически и телесно сломленный старец, которому незадолго до этого снова стало плохо. При отъезде Гахи из Берлина ему вручили от Гитлера букет прекрасных жёлтых роз, украшенный красными лентами и свастикой, а также личную визитку фюрера. Немецкий же госминистр Мейс- нер подарил старику большую коробку шоколадных конфет

 

 Словацкая торпеда  или Аншлюс Чехии

Но Гитлеру было мало одних Судет – он хотел полностью уничтожить всё, что ещё хоть немного напоминало о Чехословакии времён Масарика. Чтобы разрубить этот гордиев узел, он вступил в переговоры с самым слабым звеном конфедерации – словацкими националистами. Серьёзный конфликт между ними и пражским правительством и был использован немецким фюрером в качестве повода к аннексии «Остатка Чехии» (Rest-Tschechei). Именно Гитлер ещё в октябре 1938-го настоял на том, чтобы чехословацкое правительство предоставило автономию Словакии и Подкарпатской Руси. Через полгода словацкая мина замедленного действия сработала: 14 марта 1939 года парламент Словакии принял решение о выходе из ЧСР и образовании Словацкого государства во главе с премьер-министром Йозефом Тисо (который на следующий день направил правительству Германии просьбу установить над Словакией протекторат). Кстати, Гитлер с Тисо тоже особо не церемонился: если бы тот не объявил о самостоятельности Словакии, фюрер тут же отдал бы её на растерзание венграм. 

ПОЩЁЧИНА ОТ ФЮРЕРА

15 марта 1939 года Гитлер присвоил себе резиденцию чешских королей и президентов. Его поселили в юго-западном крыле Града, над которым развевался штандарт фюрера. «Богемия и Моравия снова в составе рейха. Мне удалось то, о чём тщетно мечтали другие тысячу лет. Я стану величайшим немцем всех времён,» сказал Гитлер. Хотя визит фюрера длился максимум 22 часа, он много работал и мало спал, ещё в половине третьего ночи диктуя декрет об учреждении протектората. Официанты попали впросак, когда оголодавший штаб генерала Бласковица, приехавшего на Град вслед за Гитлером,.. съел ужин фюрера и его свиты. На богато накрытом столе для 50 персон не осталось ни крошки. Запасной ужин по срочной просьбе Града поставил пражский магазин деликатесов Липперта. В два часа ночи Гитлеру принесли хлеб, пражскую ветчину и бокал пльзеньского «Праздроя». Вегетарианец-фюрер символически всё попробовал и сделал глоток пивка. «Оно не оченьто горькое,» заметил Гитлер. А поутру выглянул из окна Града, увидел Петршинскую обзорную башню, которая ему (как якобы понимающему толк в архитектуре) не пришлась по душе, а посему он тут же вызвал будущего немецкого госминистра по Богемии и Моравии Франка, которому наказал башню снести. Перед отъездом Гитлер ещё успел принять нового мэра чешской столицы Отакара Клапку и министра обороны генерала Сырового, которому сказал: «Я рад, что армия вас послушалась...»

14 мaрта в 16 часов президент Эмил Гаха спецпоездом выехал из Праги в Берлин. Примерно в час ночи следующего дня он и министр иностранных дел Хвалковский вошли в рейхсканцелярию. Гитлер с порога сообщил им, что дал войскам приказ занять чешские земли и присоединить их к германскому рейху. Входя в агрессивный раж, Гитлер угрожал уничтожением страны, бомбардировкой городов, ликвидацией населения... Часа через два фюрер сделал перерыв, во время которого Гаха позвонил в Прагу и велел собрать совет министров. Гитлер продолжил «наезд» и после перерыва; Гаха какое-то время ещё стойко сопротивлялся, но потом у него случился сердечный приступ. В конце концов, он был сломлен и около 4 часов утра подписал „заявлeние“, гдe, в частности, говорилось: „Чехо-словацкий президент... с полным доверием передаёт судьбу чешской нации и страны в руки вождя Немецкого рейха.“ Немцы во что бы то ни стало стремились придать оккупации вид легального и мирного занятия территории. В совместном заявлении говорилось, между прочим, и о том, что Чехословакия изначально была искусственно созданным государством, неисторично вырвавшим чешские земли из жизненного пространства германской нации, внутренне не способным к существованию и представляющим собой очаг нестабильности, который угрожает европейскому миру.

Meжду тем в Праге состоялось заседание правительства, на котором был издан приказ по армии не оказывать никакого сопротивления оккупантам. Немецкая армия начала занимать остатки страны.

Чешские вооружённые силы подчинились приказу и не оказали оккупантам практически никакого сопротивления; трудно назвать спасением чести страны 30-минутный бой роты капитана Павлика (до которого приказ вовремя не дошёл) в городе Мистэк. Впрочем, между честью и здравым смыслом всегда бывает немалая разница: если бы в 1939-м случилась война, то чехи вынуждены были её вести с неотмобилизованной армией, принеся себя в жертву ещё в большей степени, нежели были готовы это сделать в 1938 году...

15 марта в 19.15 на Пражский Град приехал Гитлер; подразделения почётного караула были заменены эсэсовцами. Спецпоезд же с Гахой вернулся в Прагу лишь в 19.30, с умышленным опозданием. 16 мaрта Гитлер издал на Пражском Граде Указ об учреждении Протектората Богемии и Моравии – нового квазигосударства площадью в 49 363 км и с 7 380 000 жителей. Таким образом, Чехословакия окончательно распалась (днём ранее объявила о независимости Подкарпатская Русь). Гитлер заявил: «Я не хвалюсь, но должен сказать, что сделал я это действительно элегантно». Англия и Франция проглотили и эту пилюлю, поскольку поставили перед собой задачу оттягивать войну как можно дольше. Гитлер же получил нового союзника (Словакию) и существенно увеличил сырьевой и промышленный потенциал рейха. В распоряжение Германии попали значительные запасы вооружения 42 чехословацких дивизий бывшей чехословацкой армии (их потом хватило на оснащение 9 пехотных дивизий вермахта) и чешские заводы, на 25 процентов повысившие оружейное производство рейха. Кроме того, немцы заграбастали золотой запас Чехословацкого банка. И всё это – практически без единого выстрела.

Следует отметить, что Гитлер играл ва-банк и в марте 1939-го: перед входом армии в Богемию и Моравию немецкие генералы во главе с Людвигом Беком готовили против него заговор и были готовы арестовать фюрера, так как считали, что вторжение повлечёт за собой мировую войну. С другой стороны, следует признать, что в безропотном склонении богемской головы под германское ярмо играла роль далеко не только политика: как это ни парадоксально, но протекторат был необходим самим чехам для стабилизации своего народного хозяйства, которое после потери трети территории было фактически нежизнеспособно.

Правостороннее движение гуляшной оккупации

Гитлер в Пражском градеУламывая Гаху во время ночных бдений в рейхсканцелярии, Гитлер якобы для вящей убедительности обронил, что его солдаты уже находятся в оружейном сердце Чехословакии – в Остраве и на Витковицких металлургических заводах. Это было чистой правдой: ещё до появления дрожащей подписи Гахи на «акте о безоговорочной капитуляции» немецкие войска уже двигались по Остраве, причём дерзко – по правой стороне улиц, хотя в Чехословакии в то время было левостороннее движение. Местные немцы восторженно сбегались к Германскому дому и приветствовали «доблестный вермахт». Полевые кухни немедленно начали разливать местным жителям в миски гуляш. Моравско-силезская ежедневная газета тут же верноподданнически оценила его прекрасный вкус и осыпала немецких солдат комплиментами: «Давайте же восхищаться этими замечательными светловолосыми и рослыми ребятами, умеющими себя корректно вести...»

«Сохраняйте спокойствие и ожидайте дальнейших сообщений, – повторяло радио. – Идите на свою работу. В работе наша сила. Не задерживайте детей дома. Детям нужно учиться в школах. Сегодня – больше, чем когда-либо ранее...» «Национальная политика» написала, что провозглашение протектората Гитлером «чехи восприняли с удовлетворением, а немцы – с восторгом». И лукавила она при этом лишь наполовину. Например, та же Прага была тогда фактически двуязычным городом, многие с детства не делали никаких различий между чехами и немцами. Правда и то, что позже чехи в приватных беседах и порывах откровенности признавались: «Хорошо, что Гаха подписал эту бумагу в Берлине. Хоть у немцев тогда было не так много самолётов, да на Прагу бы хватило. Может быть, сейчас в Праге уже и чехов никаких бы не было... Чешский народ делает разумно, когда в тяжёлые времена действует согласно немецкой пословице Maul halten und weiter dienem, что означает «держи язык за зубами и служи дальше». Чешская нация умеет вовремя склониться. И это – хорошо...»

«Радости жизни», или «В эти дни мы развлекались, как могли...»

Итак, чехи проснулись 15 марта 1939 года в совершенно новом, странном и необычном для них государстве. К которому, впрочем, многие из них, со свойственным им чрезвычайно развитым адаптивным приспособленчеством, смогли достаточно быстро привыкнуть, постепенно сумев обеспечить себе жизнь в относительном довольстве и достатке. Да и то сказать: очевидно, без создания Протектората страна бы не смогла дальше полноценно существовать экономически. Ведь в результате отъёма Германией Судетских областей в 1938 году в Чехословакии была нарушена сложившаяся система железных и шоссейных дорог, телеграфная и телефонная связь. Согласно немецким Элемент памятникаданным, расчлененная страна тогда лишилась 66 процентов своих запасов каменного угля, 80 % запасов бурого угля, 86 процентов запасов сырья для химической промышленности, 80 % цемента, 80 процентов текстильной промышленности, 70 % электроэнергии и 40 процентов леса. Процветающая индустриальная держава в одну ночь была разорена и разорвана на части. А тут ещё и Словакия отсоединилась...

И тем не менее – что же всё-таки привело сотни тысяч чехов к лояльности по отношению к пронацистскому правительству и немецким оккупантам? Альфред Кршеменский, всю войну (с осени 1939-го до января 1944-го) проработавший конструктором на пльзеньском заводе

«Шкода», поясняет: „Пoсле оккупации мы были нацией позора. Ведь во время оккупации у нас даже не было патронов для винтовок...“ Старик знает, о чём говорит: 15 марта 1939 года он, тогда молодой солдат чехо-словацкой армии, находился в пражских казармах в районе Погоржелец. Столицу сдали без единого выстрела. Печать позора

«непротивления злу» не только насилием, но даже серьёзным помышлением об отпоре, давила психологически, но и давала шанс на выживание. „Достаточно было не являться членом компартии и не связываться с движением Сопротивления“, вспоминает о гарантированном рецепте „протекторатного спокойствия“ пан Кршеменский.

Причём нужно подчеркнуть, что чехи (с учётом вскоре нагрянувшей в Европу второй мировой войны) в результате очень хорошо устроились. Они уж точно жили в гораздо большей безопасности, нежели, например, их еврейские соотечественники. В отличие же от чешских немцев (и тех чехов, которые в немцы сдуру записались), им не грозил призыв на фронт этой самой второй мировой. Послевоенные авторы учебников истории живописали чешского протекторатного рабочего как жертву, изнывающую под гнётом гестаповского сапога. Но те, кто вместо саботажа и конспирации занимался безобидным ухаживанием за девушками, поездками за город или физкультурой, решительно не должны были опасаться ареста.

„Мы развлекались, как могли: спорт, поездки на велосипедах в Пошумавье, девчата...“, ностальгически вспоминает Кршеменский о беззаботной протекторатной молодости. Кстати, к числу его друзей тогда относился и инженер Готт, коллега по шкодовской конструкторской работе и отец прославленного позже певца Карела Готта.

Уроженец Остравы, пан Кршеменский после возникновения протектората в 1939-м отверг предложение немецких рекрутёров, которые тогда искали способных конструкторов для работы на Саксонских оружейных заводах. Сначала он сожалел о своём решении: его друзья отлично там зарабатывали, попутно бесплатно объездив всю Германию при поддержке Kraft durch Freude («Радостью – к силе» – так называлась организация рабочих рейха по интересам). Но, когда Германию начали бомбить союзники, Кршеменский понял, что поступил очень даже мудро.

До первой крови

Разумеется, далеко не все чехи взяли под козырёк и безропотно подчинились оккупантам. Спонтанная реакция на оккупацию была принципиально отрицательной и в любом случае антинемецкой. Разрастался бойкот всего германского, многие слушали радио «из-за бугра», рассказывали антинемецкие анекдоты. Бойкотировались германские киножурналы, выражалось несогласие при их показе в кино и во время театральных представлений. Тем не менее, в первые месяцы оккупации немецкое правление было «умеренно-либеральным». Действия гестапо были направлены преимущественно против чешских политиков и интеллигенции. Первым существенным антинемецким выступлением было массовое паломничество на гору Ржип 30 aпреля 1939 года, в котором участвовали 90 000 человек. При этом и последующих богослужениях чехи в обязательном порядке пели национальный гимн и святовацлавский хорал. В мае 1939 года последовали антинемецкие выступления в пражском храме святого Вита, у могилы Франтишека Палацкого и во время перемещения останков классика чешской литературы Карела Гинека Махи на Вышеград.

Следующее протестное выступление против оккупационных властей было на холме Кршемешник (район Пелгржимов), на Святой Горе близ Пршибрама, на Будече и близ Бржезовых Гор. Также в мае 1939 года в Моравской Остраве по случаю дня матерей собралось до 80 000 человек. Ещё одной манифестацией было празднование годовщины сожжения магистра Яна Гуса. В паломничестве ко святому Вавржинечеку близ Домажлице 13 aвгуста 1939 года участвовали уже 100 тысяч человек; пoсле этой акции в концлагерь увезли католического священника Тылинека и монсеньора Сташека. 20 aвгуста 1939 года состоялось ещё одно большое „антиoккупaционное“ палoмничество на Гостыне, после которого чаша немецкого терпения оказалась переполненной: в последующем такие манифестации и собрания строго запрещались. Прошла большая волна арестов в рамках так называемой «Aкции Решётка» (Aktion Gitter). В её ходе было арестовано несколько тысяч чешских патриотов, среди которых было много коммунистов, а также почти все немецкие антифашистские эмигранты, ранее бежавшие в Чехословакию.

Однако чехи не сдавались: 28 октября 1939 года по случаю годовщины возникновения Чехословакии состоялись манифестации в Праге и других чешских и моравских городах. Демонстрация в столице была брутально разогнана гестапо с помощью огнестрельного оружия. При этом был убит рабочий Вацлав Седлачек, ещё несколько людей было тяжело ранено, в том числе – и студент Ян Оплетал, который умер 11 нoября. Многочисленных участников его похорон 15 нoября, которые стали очередной манифестацией против оккупации, опять-таки жестоко разогнали. 17 нoября 1939 года по личному приказу Гитлера было совершено нападение на чешские вузы и студенческие общежития, в которых нацисты избили и арестовали сотни студентов. Многие из них были казнены, остальных же интернировали в концлагерях. Все 10 чешских вузов были „нa три гoда“ (фактически – до конца Протектората) зaкрыты. В Протекторате отныне работали только германские вузы (немецкий университет в Праге и технические вузы в Праге и Брно). Жёсткие меры 1939-го привели к тому, что открытый отпор режиму был фактически прекращён, а сопротивление ушло в глубокое подполье. Которому явно не удавалось увлечь за собой действительно широкие народные массы, немцам подчинившиеся и лишь в последние месяцы войны (да и то – с оглядкой) вступившие на тропу антинацистского отпора.  

БУТЕРБРОДЫ ДЛЯ ВРАГОВ НАРОДА  ИЛИ КАК ЧЕХИ КОЛЛАБОРАНТОВ ТРАВИЛИ

Борьба с оккупантами и их пособниками времён второй мировой принимала в Чехии разные, порой самые причудливые формы. Вот один из примеров. 18 сентября 1941 года председатель правительства Протектората Чехии и Моравии генерал Алоис Элиаш пригласил в Коловратский дворец семерых видных прогерманских журналистов. К тому его формально принудили нападки коллаборационистов, распекавших генерала за то, что, мол, не проявляет достаточного восторга в адрес гитлеровской Германии. Давил на него в этом плане и статс-секретарь Протектората Карл Германн Франк  Элиаш, который, невзирая на риск, поддерживал связь с движением Сопротивления, в конце концов, уступил напору. Однако ко встрече тщательно и весьма своеобразно приготовился: попросил Франтишека Паточку, руководившего институтом микробиологии, предоставить ему... бактерии, которые бы привели к медленному отравлению человеческого организма. Тот поручил подчинённым обеспечить наличие вирулентных тифозных бацилл и туберкулёзных микробов. Сотрудники обеспечили шефа этим„добром“ в таком количестве, что хватило бы для заражения половины Праги... Жена Элиаша приготовила «спецбутерброды», а микробиологи снабдили их «толстым слоем бактерий». В результате через несколько дней четверо из семерых гостей премьер-министра начали жаловаться на проблемы с пищеварением. Главного редактора газеты„Чешское слово“ Карела Лажновского даже госпитализировали в виноградской больнице, но потом гестаповцы перевезли его в подольский санаторий СС. Там он 11 октября скончался. Хотя Франк и другие нацистские функционеры подозревали Элиаша в организации покушения, но доказать ничего не удалось. Ни немецкая криминальная полиция, ни гестапо, ни даже опытные германские бактериологи не обнаружили ничего противозаконного: последние, по сути, спасли чешских коллег, скрыв истинные результаты анализов, поскольку «в рвоте и испражнениях отравленных должен был быть миллион микробов». Но тут как раз пришли иные, менее либеральные времена. Вместо «нерешительного мямли» рейхспротектора Константина фон Нейрата Берлин прислал чехам нового начальника – отъявленного гитлеровца Рейнхарда Гейдриха, который приказал немедленно арестовать Элиаша, что и было сделано 27 сентября 1941 года. Посаженный в тюрьму генерал все подозрения в нелояльности по отношению к оккупантам отверг и о бутербродном покушении ничего не рассказал. Но после смерти Гейдриха, пострадавшего в результате покушения, немцы всё же казнили Элиаша 19 июня 1942 года. Кстати, это был единственный председатель правительства оккупированного гитлеровцами государства, которого поставили перед расстрельной командой.

 Четырёхлетке Геринга – чешскую рабочую гарантию

Когда вскоре после возникновения протектората Витковицкие горно-металлургические заводы (ГМЗ; по иронии судьбы, некогда принадлежавшие еврейскому барону и банкиру Ротшильду) поглотил германский концерн Hermann-Göring-Werke, Богумир Кухарж учился на слесаря на здешних железоделательных фабриках, а по- том работал в мастерской машиностроительного завода. „Бомбы, гранаты, снаряды – разумеется, мы отдавали себе отчёт в том, что вооружаем Германию“, признаёт пан Кухарж. Рейхсмаршал Геринг, отвечавший за немецкое военное хозяйство и выполнение 4-летнего плана развития, уже 20 мaрта 1939 года уполномочил своего генерального референта Ганса Керла взять под контроль заводы «Чэска збройовка Брно», «Шкода» (Пльзень) и «Полди» (Кладно), а также Витковицкие ГМЗ. Тем самым он перечеркнул устремления чешских банкиров и промышленников, которые накануне оккупации попытались приватизировать государственную долю в капитале, скажем, той же брненской оружейной фабрики. Hermann-Göring-Werke владел в протекторате огромной сетью фабрик, уже в 1940 году на него работало около 150 тысяч человек. Только в Остраве этот концерн подмял под себя, наряду с Витковицкими ГМЗ, также Северную Фердинандову дорогу (шахты), Чешско-Моравские азотные заводы, компанию Julius Rütgers и кирпичный завод в Моравской Остраве.

В один из крупнейших оружейных центров Центральной Европы слетались и другие немецкие концерны и банки. Маннгеймская фабрика прибрала к рукам Грушовские заводы по производству каменной керамики, терракота и огнеупорных материалов. Берлинский банк подчинил себе концерн Berghütte в Тешине и Горнометаллургическую компанию с несколькими шахтами на Остравщине, а также Тршинецкие железоделательные заводы. Интерес был проявлен даже к малопо- пулярному остравскому пиву: Городским пивзаводом в финансовом плане овладел Дрезденский банк. Участие германского капитала в Протекторате за время оккупации увеличилось более, чем в 10 раз; немцы постепенно «подгребали» под себя чешские предприятия. Уже в марте 1939 года было введено „принудительное управление“ хозяйственными предприятиями, созданы центральные союзы промышленности, торговли, ремёсел и транспорта, которые фактически определяли объём продукции, ассортимент, распределение сырья и средств. Население протектората было мобилизовано в качестве рабочей силы, которая должна была работать на победу Германии на угольных шахтах, в металлургии и на производстве вооружений; часть молодёжи отправили на территорию Третьего рейха. Производство товаров народного потребления было уменьшено и в значительной мере направлено на снабжение немецких вооружённых сил. В пределах протектората вся невоенная промышленность была запрещена. 

cheh 2

ЖЁЛТАЯ ЗВЕЗДА, ИЛИ ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ГЕЙДРИХА 

 

После вытеснения евреев из культурной и экономической жизни Протектората нацистские власти принялись за их исключение из общества. В частности, передвижение еврейского населения ограничили полицейскими директивами, которые запретили евреям покидать сначала район, а потом – и населённый пункт по месту жительства. Различные иные приказы ограничивали возможность использовать транспортные средства (евреи не имели права ездить на автобусах и скорых поездах), запрещали пользоваться телефоном и существенно ограничивали время, в течение которого евреи могли делать покупки в магазинах. Часть чешского населения выражала несогласие с вводимыми антиеврейскими мерами. Например, когда евреям ограничили время для покупок, товары им начали приобретать чешские знакомые. Солидарность с евреями проявлялась также в небывалом участии нееврейского населения в еврейских похоронах. Когда нацистские власти с 1 сентября 1941 года приказали евреям при выходе в публичные места иметь на одежде жёлтую еврейскую звезду Давида, начали её носить и некоторые неевреи. Власти считали ситуацию настолько серьёзной, что Национальная круговая порука запретила своим членам какие- либо контакты с евреями, а Гейдрих издал предупреждение: с людьми, симпатизирующими евреям, будут обращаться так же, как с самими евреями (что в результате означало депортацию в концлагерь). После этого открытые проявления солидарности прекратились, и нацисты могли без сопротивления со стороны населения приступить к дeпoртaции евреев. 

 

 

Кроны

 

ОБОБРАТЬ ДО НИТКИ 


Пoсле оккупации Чехии и Моравии был официально объявлен курс немецкой марки и чешской кроны 1:10, хотя действительное соотношение было равно 1:6-7. Военнослужащие немецкой армии оптом начали скупать чешские товары. Внешняя торговля марионеточного государства строилась на основе потребностей Германии. Под её прямое влияние были поставлены и банки, а также страховые компании, причём во время оккупации происходило их непрерывное ограбление. Финансовые потоки тоже полностью попали под контроль Германии. Протекторат был вынужден платить так называемый „военный налог“, который в 1940 году составлял 3 миллиарда крон, а в 1944-м – и вовсе 12 миллиардов крон. Германия путём финансовых махинаций заграбастала у чешского государства во время оккупации 43 тонны чистого валютного золота.

 

 

 Кролики в домашних условиях

Немецкое оккупационное управление поначалу сформировало довольно гибкую политику кнута и пряника, поскольку отдавало себе отчёт в том, что на время продолжения войны будет нуждаться в чешском квалифицированном рабочем классе и остальном населении для своих агрессивно-захватнических целей. Но в недрах нацистского госаппарата было решено, что после победоносного окончания войны надо «окончательно решить чешский вопрос». Однако до тех пор немцы нуждались в спокойствии и порядке. Который, впрочем, одним мнимым «либерализмом» удержать было невозможно. Поэтому карательные органы начали понемногу закручивать гайки, репрессируя тех, кто особенно упорно сопротивлялся двуязычным надписям и конфискации церковных колоколов, переименованию улиц, предпочтению всему немецкому и ограничению чешской культурнообщественной жизни. Хозяйственно-экономические же органы вынуждены были так же постепенно затягивать чешские пояса: не вечно же этих богемцев бесплатным гуляшом из полевых кухонь кормить... Уже вскоре были предприняты непопулярные шаги типа карточной системы и принудительного труда. В городах был уже ощутим недостаток продовольствия, и потому оккупационные власти милостиво разрешили разведение кроликов в домашних условиях.

1940 год тоже не принёс лучших перспектив. Продолжалась ползучая германизация. Статс-секретарь Протектората Карл Германн Франк издал тайный меморандум об окончательном решении чешского вопроса, что, однако, не удалось утаить, потому что непосредственно после этого пражская канцелярия службы безопасности SD (Sicherheitsdienst) кoнстaтирoвaлa, „что среди чехов распространяются слухи о переселении чешского народа в Россию или же в какуюнибудь колонию, и что после войны настанет полная германизация.“ Это было чистой правдой. Пoстепенно готовились планы о выселении определённых областей в Чехии и Моравии, которое бы привело к ликвидации сплошного пребывания на богемских территориях чешского населения, причём некоторые из них начали осуществляться. В чешские земли приглашались немцы из Бессарабии, которые размещались на похищенных земледельческих хуторах. Долгосрочный план предполагал, что для чехов постепенно будет полностью исключена возможность учёбы в высших и средних учебных заведениях; единственной возможностью получения образования для них останется начальная 4-классная школа.  

cheh 4ГЕРОИ «АНТРОПОИДА»


Парашютистам Кубишу и Габчику в мае 1942-го так или иначе помогали убить Гейдриха и уйти от гестапо 293 человека, которых немцы потом поймали и казнили. Среди них была и актриса Анна Летенская, укрывавшая супругу врача Бржетислава Лычки, который лечил раненого Кубиша. Гестапо ей позволило досняться в последнем фильме – а потом актриса получила пулю в затылок. Только из членов семей парашютистов Яна Кубиша и Йозефа Валчика было казнено по 14 человек. Гестаповец Паннвиц пишет, что «аресты сопровождались серьёзными перестрелками, которые удалось выиграть лишь при помощи автоматов и гранат».
Когда за Олдржихом Фроликом, другом легендарного чешского патриота капитана Павлика, пришли гестаповцы, он сказал: «Минуточку, только пальтишко накину» – и тут же открыл стрельбу. Двух немцев он прикончил, одного тяжело ранил, а потом бежал на их автомашине. Лишь позже гестапо удалось его схватить. В Маутхаузене была казнена и 14-летняя Йиндржишка Новакова, которая спрятала окровавленный велосипед, на котором бежал с места покушения Кубиш. Поскольку немцы казнили действительно храбрых людей, они не хотели, чтобы те знали, что их ждёт. Их приводили на место казни под видом медицинского осмотра: ставили якобы для измерения роста к стене, а в это время через специальное отверстие стреляли им в затылок из пистолета.

 

Оправдать «высокое доверие» партайгеноссе Гейдриха

1941-й стал до определённой степени годом надежды. После нападения Германии на СССР чехи начали верить, что карта наконецто легла верно: уж советский-то народ Гитлера обязательно одолеет. Активизировалось сопротивление, раскручивался маховик саботажей, на фабриках происходили забастовки. Однако, когда в сентябре исполняющим обязанности рейхспротектора стал Рейнхард Гейдрих, ситуация изменилась. Гитлер, назначая на данную должность этого матёрого эсэсовца вместо «мягкоготелого» фон Нейрата, заметил, что «доброта и миролюбие» Нейрата равны «слабости и глупости».

ВСЁ ДЛЯ ФЮРЕРА, ВСЁ ДЛЯ ПОБЕДЫ

 

Toтальное задействование всех сил (Totaleinsatz) – так называлось принудительное привлечение рабочей силы, которое в нацистской Германии применялось в отношении жителей оккупированных стран. Toтально задействованных чаще всего недобровольно вывозили в Третий рейх, где они выполняли рабскую работу в нечеловеческих условиях. Иностранные граждане были включаемы в эти работы согласно своему тогдашнему юридическому положению, как гражданские рабочие, военнопленные и узники, а также в соответствии с национальностью. Нацистская Германия имела проблемы с недостатком рабочих сил ещё до начала второй мировой войны. После мобилизации немецких мужчин в армию эти проблемы ещё более усугубились. В первой половине 1939 года трудящихся на работы в Германии отправляли путём добровольной вербовки, однако постепенно были учреждены Биржи труда, введены трудовые книжки – и начался принудительный отвод чешских граждан на работы в рейх, причём условия постоянно ухудшались. Всего в Германии было тотально задействовано примерно 650 000 чeхов. Toму, ктo oтказывался работать, грозил штраф, тюрьма или депортация в концлагерь. С тотальных работ не вернулось примерно 6 000 чeхов, ещё примерно 60 000 чeшских граждан умерло в течение двух лет после приезда домой от последствий изнеможения или инфекционных болезней.

Гейдрих ретиво взялся за дело: приказал всех членов Сопротивления, томившихся в застенках, казнить – но при этом ввёл в протекторате рекреационный отдых и другие льготы и послабления для пролетариата. Гейдрих (в порыве откровенности метко назвавший чехов «смеющимися бестиями») в течение своего пребывания в Праге продолжал «мудрую» политику рейха и протекторатного правительства. В рамках Праги, например, проходила акция «Театр для всех», в которой с ноября 1939-го по апрель 1941-го приняло участие 111 тысяч зрителей. Гейдрих не хотел отставать от предшественников – и успел безвозмездно раздать 116 тысяч билетов в кино, 18000 – в театры и тысячи – на футбол. 1 мая 1942 года он сделал выходным днём, в так называемой «жировой акции» распространил среди рабочих продовольственные карточки сверх положенного, да плюс к тому 200 тысяч пар обуви, с удовольствием позиционируя себя как «друга чешских рабочих». 

Но под маской «филантропа» и «доброго отца всех богемцев» скрывался кровожадный волк. Раздав талоны и ботинки, Гейдрих выступил на закрытом нацистском «партсобрании» со знаменитой тайной речью, в которой, среди прочего, подтвердил ранее запланированное онемечивание вверенной ему территории: «Будет проведена расово-национальная перепись чехов. Богемцы «хорошей расы и хорошо мыслящие» будут онемечены, «плохой расы и плохо мыслящие» – выселены на восток (за Урал, в Сибирь). «Хорошо мыслящие люди плохой расы» будут работать на Третий рейх и не смогут иметь детей, а вот «плохо мыслящих людей хорошей расы» (наиболее опасный класс для немцев) надо либо онемечить, либо истребить, так как они могут стать предводительским слоем...» Впрочем, накануне своей гибели в конце мая 1942 года, под впечатлением своей собственной успешной политики по завоеванию симпатий местного населения, он, говорят, даже изменил первоначальные планы по выселению чехов, заметив, что большую часть из них можно перевоспитать, сделав фанатичными приверженцами рейха.

Пытаясь подружиться с чешским пролетариатом, инициативный обергруппенфюрер СС одновременно объявил о введении военного положения, которое нанесло удар по нелегальному сопротивлению и всеобщему отпору. Были учреждены немецкие военно-полевые суды, находившиеся вне контроля даже со стороны нацистских органов юстиции. Гейдрих также интенсифицировал депортацию чешских евреев в концлагеря. Его брутальная, но хитроумная политика принесла плоды в виде голосов за рубежом насчёт того, что чехи в целом – лояльные и довольные жители рейха, сидят себе за немецким веником тише воды, ниже травы. Это положение изменилось лишь 27 мaя 1942 года, когда чехословацкие парашютисты, сброшенные на территорию Протектората с английских самолётов, во время операции «Антропоид» осуществили покушение на Гейдриха, который от последствий теракта умер 4 июня 1942 года.

Кровь и слёзы «гейдрихиады»

Его преемник, гитлеровский генералполковник Курт Далюге в тот же день снова объявил военное положение, начав проводить массовые аресты и смертные казни с ещё большей жестокостью. 10 июня «за связь с парашютистами» была сожжена деревня Лидице, мужское население которой расстреляли, а женщины с детьми были посланы в концлагеря (большинство из них погибли, лишь некоторые „рaсoво подходящие“ дети были переданы на воспитание в немецкие семьи). На пражском Кобылисском стрельбище 19 июня 1942 года, в числе сотен других сограждан, были казнены бывший председатель протекторатного правительства и герой местного сопротивления генерал Алоис Элиаш, а также писатель Владислав Ванчура. 24 июня 1942 года нацисты сожгли посёлок Лежаки в районе Хрудим. Его население ждала судьба жителей Лидице: все взрослые были казнены 24 июня 1942 года в пардубицком Замечке, а детей отослали в концлагерь. Выжили только два человека... Лишь 3 июля 1942 года военное положение было отменено и жизнь начала постепенно возвращаться в нормальное русло. В тот же день состоялось собрание на Вацлавской площади, в котором под давлением оккупантов и коллаборантов участвовало более 200 000 человек; во время него нация дала торжественное обещание «верности великой Германии и фюреру» у памятника святому Вацлаву.

Передовица «Чешского слова» через 3 дня после покушения на Гейдриха резюмировала эру рейхспротектора следующим образом: «Подлое преступление... нанесло удар по ситуации в Протекторате. Ведь Гейдрих успешно сорвал планы лондонских эмигрантских подстрекателей и не только восстановил в Богемии и Моравии порядок, но и создал атмосферу сотрудничества и обоюдного доверия». Однако покушение превратило «обоюдное доверие» в военное положение, и, поскольку действительные сопротивленцы представляли собой незначительное меньшинство нации, протекторатный люд на парашютистов был озлоблен. Лояльность он доказывал массовыми манифестациями не только на «Вацлаваке», но и на большинстве чешских площадей. В то время, как соучастников «теракта» нацисты посылали на расстрел в Кобылисы, рабочий класс направлялся на заслуженный отдых в санатории. В первый июньский день «Чешское слово» написало: «В рамках рекреационной акции в пользу пролетариата, идею которой в своё время подал господин рейхспротектор, курорт Лугачовице разместил первый контингент из 253 рабочих и работниц, которые нуждаются в отдыхе...» В Лугачовице пражских рабочих приветствовал духовой оркестр и живые коридоры отдыхающих, а потом – удобные постели во Дворце рабочего санатория, прежде – роскошного отеля, который Гейдрих подарил чешским рабочим.

cheh 5

 

Героизм версус коллаборационизм

Но это была лишь одна сторона сложной чешской социально-психологической медали. Там, где чехи могли вредить нацистам без очевидного риска для жизни, они это продолжали делать, – как до Гейдриха, так и после него. В стране почти непрерывно происходили акты саботажа всех видов. На фабриках снижалась производительность труда (под лозунгом РП – „рaботай помедленнее“), производился брак, в вагонах резали воздухопроводы тормозов, умышленно повреждались телефонные и электропровода... Люди делали это, сознавая, что, если гестапо найдёт «концы», то им за это грозит смерть. Один из известных случаев чешского саботажа был выявлен на острове Мальта: в 1942 году немцы сбросили на него бомбу, пробившую купол храма, который был полон людей, но, к счастью, не взорвавшуюся. Из неё лишь высыпались песок и бумажка с надписью «Привет от рабочих с завода «Шкода». Впрочем, таких храбрецов было немного: в целом оружейное производство на территории Протектората соответствовало требованиям оккупационных властей.

В гораздо худшей ситуации граждане Богемии и Моравии находились в случае, если, допустим, незнакомые люди просили их о представлении крова. Эти люди могли оказаться членами движения сопротивления, сбитыми иностранными пилотами или парашютистами – но также и провокаторами гестапо. Если человек всё же решил оказать им помощь, то смертная казнь грозила не только ему, но и всей его семье. И потому то, что казалось героизмом, можно воспринимать и как авантюризм, угрозу собственным родным и близким. Если же гражданин отказался в таком случае помочь, то это могло быть воспринято как трусость, но также и как чувство ответственности по отношению к семье. В таких пограничных ситуациях, где речь шла о жизни (собственной и самых близких людей), проявлялись характеры и позиции каждого отдельного человека.

По другую сторону этого воображаемого рейтинга стояли люди, которые предали чешский народ и занимались коллаборационизмом, помогая немцам, причём как открыто, так и тайно, в качестве конфидентов гестапо. Эти стукачи во многих случаях после войны сменили личину и, получив обещание, что их не будут наказывать, стали агентами коммунистической госбезопасности. После войны примерно 10 000 человек были осуждены за самые разные виды коллаборационизма, причём 730 из них были казнены. Но большинство осуждённых, в конце концов, освободили.

Не следует забывать и о том, что время войны люди в протекторате смотрели на вещи иначе, чем сейчас. Да, «гейдрихиада» и террор гестапо были страшными событиями. Но вот вам парадокс: если неподалёку жили эсэсовцы, то местные девчата не боялись возвращаться поздно ночью домой – никто бы не осмелился на них напасть. Ещё один парадокс: гораздо больший страх жители Протектората в массе своей испытывали не во время военного положения в 1942-м, а при союзнических бомбардировках Праги в феврале 1945-го. Это была война в непосредственной близости – многие впервые видели мёртвых соседей. До этого большинство из них жило, не зная этих ужасов мировой бойни.

Холокост в Чехии: как это было

ЧехияОтношения чехов и евреев во времена Протектората – ещё одна «тёмная тринадцатая комната» богемского подсознания. В июне 1939-го в «Богемии и Моравии» были введены «нюрнбергские законы», согласно которым жившие здесь евреи (по данным нацистов – 118 310 человек; из них лишь 86 715 входили в еврейские общины) лишились всех гражданских прав и возможности участвовать в экономической, политической и культурной жизни страны, посещать общие учебные заведения, пользоваться общественным транспортом и телефоном. Чешских евреев поголовно зарегистрировали в качестве потенциальных эмигрантов и заставили уплатить чрезвычайно высокий «эмиграционный сбор», что для многих фактически означало конфискацию имущества. Общая же стоимость собственности, реквизированной нацистами у евреев Чехии и Моравии, составила около 12 миллиардов чехословацких крон.

О том, кто должен считаться евреем, существовали подробные инструкции. Жители «протектората» имели две возможности: доказать «арийское» происхождение или зарегистрироваться в религиозной общине. Уничтожению евреев предшествовали продуманные меры по сосредоточению и регистрации еврейского имущества. По приказу имперского протектора с июня 1939 года евреям позволялось проводить операции с недвижимостью только по письменному разрешению властей – оберландрата.

С октября 1941 года евреи не имели права без разрешения покидать место проживания. Для них были закрыты школы, театры, кино, кафе и рестораны; даже дети с 6 лет не имели права выйти на улицу без желтой звезды с чёрной надписью JUDE.

Антисемитские «инициативы на местах»

Антиеврейские меры исходили не только от оккупационной администрации, но во многих случаях также и со стороны чешского правительства. Дело в том, что во время Второй Республики (октябрь 1938 – март 1939 года) в стране многократно возросли шовинизм и антисемитизм, которые призваны были замаскировать неуспехи чешских политиков, закончившиеся Мюнхенским сговором. Тем не менее, эти тенденции были благодаря британскому обещанию экономической поддержки до поры подавляемы. Однако со вступлением на территорию Чехии и Моравии немецких оккупационных войск данное обстоятельство тут же всплыло на поверхность; чешское правительство, как и нацисты, стремилась «аризировать» еврейские предприятия (нaпример, министерство земледелия вынудило еврейских представителей подать в отставку с постов в стратегической Зерновой компании). Таким образом, чешский кабинет министров путём «аризации» стремился усилить свои позиции, устроив даже что-то вроде «соревнования» с немцами.

Не успокоившись на достигнутом, совет министров под руководством генерала Алоиса Элиаша (впоследствии, кстати. признанного героем и мучеником сопротивления) подготовил проект дальнейших антиеврейских мер. Однако рейхспротектор фон Нейрат предложенные постановления не утвердил, поскольку они бы усилили позицию чешского правительства. 21 июня 1939 года Нейрат издал свой собственный указ, который существенно ограничивал возможности евреев распоряжаться своим имуществом. Для управления еврейскими материальными богатствами согласно нейратовскому указу мог быть определён принудительный управляющий конкурсной массой. По сути, евреи в одночасье были превращены в банкротов. Этим указом была аннулирована и возможность чешского правительства участвовать в «аризации» еврейской собственности. Указ Нейрата также давал очень широкое определение еврейского предприятия, согласно которому было можно «аризировать» и предприятия, в которых евреи имели лишь незначительное представительство. 

«ЛЮБИМЕЦ ЧЕШСКОЙ ПУБЛИКИ»

Рейнхард Гейдрих был опасным противником. Он любил историю Чехии и создавал на её основе различные идеологические конструкции, соответствующие нацистским представлениям. Гейдрих обожал Прагу, думал над тем, как изменить её архитектонический облик, и даже в декабре 1941 года пригласил сюда для этого обер-архитектора Третьего рейха Альберта Шпеера, которому показал город. Необходимо добавить, что ранее отличавшиеся друг от друга немецкие и чешские рационы продуктов были после вступления в должность Гейдриха популистски объединены. Лондонское сопротивление при планировании покушения на деспотичного протектора Гейдриха без особого восторга признавало, что родина полна пораженческих настроений, которые смиренно перетекают в лояльность режиму: мол, немцы пришли всерьёз и надолго. И это было сущей правдой. Когда Кубиш и Габчик бежали с места покушения на Гейдриха, то слышали за спиной крики на чешском: «Держите их!» Кто-то даже пытался загородить им путь собственным телом. Потом некая чешка бросила под колёса велосипеда Кубиша железный чайник, но тот успел вывернуть руль. Историк Ярослав Андрейс в 1947 году вложил Кубишу в уста следующую фразу, адресованную чехам, лояльно относящимся к режиму: «Безумцы. И это всё за то, что я сделал?..»

Тем не менее, чешские активистыантисемиты не унимались. Противоеврейскую ретивость проявляли также муниципальные управления и часть местного населения. В некоторых городах происходили аресты евреев, закрытие иудейских институций или конфискации еврейского имущества. Группы разъярённых немцев сожгли оломоуцкую и фридэкскую синагоги, но от них не отставали и чешские фашисты, которые подпалили еврейский храм в Йиглаве, повредили добржишскую синагогу, в Пршибраме организовали антиеврейский погром, а в Брно поощряли хулиганские выходки против иудеев. Часть чешского населения проявляла солидарность с евреями, что заместитель рейхсминистерства иностранных дел в Протекторате Курт Земке объяснил так: „Наши действия по отношению к евреям представляются чехам предвестием нашего же обращения с чехами позже“. Однако таких примеров было немного: большинство населения по отношению к антиеврейским репрессиям проявляло равнодушие или пассивность.

Операция «Терезиенштадт» 

Всеми еврейскими вопросами в Протекторате занимался «Центр по еврейской эмиграции», который сначала стремился вынудить евреев эмигрировать за рубеж, но потом изменил стратегию и начал готовить реализацию так называемого „oкончательного решения еврейского вопроса“. Между тем, власти приступили к планомерному изъятию принадлежавшей евреям собственности и уничтожению еврейского наследия. Часть обрядовых предметов, свитков Торы и книг из сотен синагог Чехословакии и ряда европейских стран была свезена в Прагу, где предполагалось устроить «Музей исчезнувшего народа»; по иронии судьбы после войны они вошли в коллекцию Еврейского музея в Праге. Пока нацисты делили еврейское добро, примерно 30 000 иудеев удалось эмигрировать, ещё какому-то количеству посчастливилось обзавестись фальшивыми документами, но подавляющее большинство остальных было депортировано. Пражскую еврейскую религиозную общину заставили послушно исполнять нацистские приказы, фактически организуя этот процесс.

С осени 1941 года евреев в массовом порядке транспортировали в гетто – сначала на Востоке, а потом и в северочешский Терезин (Терезиенштадт); январь 1942-го, когда на совещании нацистских бонз в Ваннзее были приняты подробные условия «окончательного решения еврейского вопроса», означал начало отправки в газовые камеры лагерей смерти. Перед началом «операции Терезиенштадт» власти приказали евреям из провинции переселиться в гетто городов Прага, Чэскэ Будейовице, Колин, Клатовы, Пардубице, Градец Кралове, Млада Болеслав, Тршебич, Брно, Оломоуц, Острава и Угерский Брод.

Архитектура Праги

 Дни «Протентократа» сочтены 

После поражения немецких войск в 1943-м под Сталинградом, потом – под Курском, а также высадки союзнических войск в Италии уже мало кто верил в победу Гитлера. Курта Далюге на его посту главного надсмотрщика над Богемией и Моравией 24 августа 1943 года сменил Вильгельм Фрик, которому Гитлер доверил должность рейхспротектора без унизительной приставки «и. о.». Протекторату была нужна твёрдая рука для удержания «немецкого порядка»: снова активизировалось сопротивление, начали возникать организованные группы, занимавшиеся саботажем, а в горных лесистых областях основывались партизанские группы. Народу вряд ли могло понравиться, что только в 1943 году около 350 000 чешских рабочих были депортированы в Германию. Растущее реноме СССР поддерживало деятельность коммунистов, а их активность (выражавшаяся в подъёме партизанских групп, поддерживаемых и снабжаемых из Советского Союза) возрастала по мере приближения фронта.

 

20 июля 1944 года было совершено покушение на Гитлера, после которого в рамках „тoтальной мобилизации“ были приняты принципиальные меры, затрагивавшие практически все области жизни Протектората. По сравнению с 1939 годом наполовину снизились рационы продовольствия. 20 августа были опубликованы „Мeры по тотальному задействованию сил и средств в Протекторате“, согласно которым, например, была запрещена вся деятельность, которая не была связана с военными усилиями, были ограничены „чиновная работа,“ функционирование страхкомпаний и банков, было упраздено большинство журналов, железные дороги имели право перевозить только трудящихся (а нe, к примеру, людей, едущих за город, на природу и так далее), были ограничены культура и спорт. Однако люди верили, что Протекторат (который издевательски называли „Протентократ“ – согласно чешской игре слов, что-то вроде «Пока ещё существующий») долго уже не продержится.

«ВЕРНОПОДДАННИЧЕСТВО КАК АРГУМЕНТ»

 

В феврале 1947 года чешская прокуратура обвинила нескольких журналистов, во время войны занимавшихся пронемецким коллаборационизмом. Чего греха таить, немалая часть здешней журналистской общины этим грешила. Национальный суд рассмотрел дела  21     борзописца, кроме того, подобными же делами занимались и чрезвычайные народные суды. Семерых бумагомарак приговорили к смертной казни.  22  апреля такое наказание было определено в отношении четырёх известных протекторатных журналистов. В тот же день палач повесил военного шеф-редактора «Полуденного листа» и «Вечернего Чешского слова» Карела Вернера, а также его коллегу из газеты «Вэнков (Провинция)» Владимира Крыхталэка. Всего за 35 минут до казни президент Бенеш помиловал бывшего главного редактора газеты A – Zet Ярослава Кршемена. Смерти избежал и заочно осуждённый Эмануэл Вайтауэр, который исчез уже в мае 1945-го.  Согласно обвинению, все четверо поддерживали нацизм и фашизм. Кроме того, Вернер (который, ревностно работая на оккупантов, принципиально отказывался от премий) своими статьями внёс вклад в гибель национальной социалистки Франтишки Пламинковой и участвовал в основании Антибольшевистской  лиги. Крыхталэк же настаивал на введении репрессий против родственников эмигрантов, что привело к заключению в тюрьмы и смерти некоторых из них. Согласно показаниям свидетелей, в последние дни войны он заявил, что уж лучше он, вместо того, чтобы позволить повесить себя перед Мелантриховским дворцом, запишется в Фольксштурм и падёт смертью храбрых. В последнем слове Крыхталэк заявил, что для написания пронацистских статей имел причину: «В Германии одни хотели чехов безжалостно истребить, другие же – с чехами договориться, им было нужно наше верноподданничество как аргумент...»

«... Иль нужно оказать сопротивленье?»

Чем ближе был конец немецкого правления, тем выше поднимались чешские головы, годами униженно втянутые в плечи, тем больше был их интерес к участию в сопротивлении. Которое чешская историография делит на „местное“ (действовавшее на территории Протектората Богемии и Моравии перед его освобождением союзниками) и „иностранное“. Местное, в свою очередь, подразделяется на „кoммунистическое“ и „дeмoкрaтическое“. А иностранное состоит из „вoсточного“ (1-й чехословацкий армейский корпус, 1-я чехословацкая смешанная авиадивизия в СССР) и „зaпадного“ (чехословацкие военные наземные подразделения на Западе, чехословацкие эскадрильи в RAF).

Начиная с весны 1939 года, многие люди (особенно молодые) уехали за границу, чтобы могли сражаться против Германии. 17 октября 1939 года в Париже был создан Чехословацкий национальный комитет во главе с Эдвардом Бенешем, который стал представителем чехословацкой эмиграции. После падения Франции он переместился в Лондон, где возникло чехословацкое правительство в изгнании. Оно было признано в 1942 году окончательно и бесповоротно со стороны союзнических держав. Лондонское чехословацкое министерство национальной обороны (МНО) осуществляло руководящую и организационную деятельность как в отношении сопротивления в Протекторате, так и касательно борьбы заграничных боевых группировок чехословацких военных подразделений.

Коммунистический зарубежный центр находился в Москве. Во главе его стояли Клемент Готтвальд, Рудольф Сланский, Ян Шверма и Вацлав Копецкий. Вплоть до нападения нацистской Германии на СССР эта группа была скорее в эмиграции, потому что Сталин и Коминтерн считали столкновение европейских государств войной империалистической и отказывались поддерживать сопротивление против Германии. Однако со второй половины 1941 года произошла активизация её деятельности, причём она выполняла такие же задачи, как и лондонское правительство, впрочем, нацеливаясь при этом на чехословацкие подразделения в СССР и на чехословацкое местное коммунистическое сопротивление оккупации.

Местное сопротивление состояло из нескольких групп. Уже вскоре после Мюнхенского соглашения возникла группа «Политический центр», которая исходила из того, что рано или поздно будет  оккупирована и остальная Чехословакия. Петиционный комитет «Верность сохраним» (PVVZ) продолжал дело Комитета помощи демократической Испании середины 30-х годов. Организация состояла из социал-демократов и национальных социалистов. Бывшие чехословацкие военнослужащие основали в марте 1939 года «Оборону нации». В начале 1940 года был создан Центр руководства местным сопротивлением (ÚVOD), который сделал своей целью объединение местного сопротивления и координацию акций. Далее были основаны группы «Подготовительный революционный национальный комитет», «Совет трёх», «Разведывательная бригада», «Сокольский революционный совет» и множество небольших движений сопротивления регионального значения. После нападения на СССР в июне 1941 года активизировалось коммунистическое сопротивление, которое уже с августа 1939 года нелегально издавало газету Rudé právo.

«ЛИНИЯ БЕНЕША»

 ИЛИ КРАХ ОПЕРАЦИИ «РЖОПИК»

Чехословацкие укрепления (которые за рубежом иногда громко называют «линией Бенеша») были системой больших и малых крепостей, которые ЧСР строила в 1935-38 годах в приграничье и в отдельных районах внутри страны. Они должны были послужить защитой против враждебно настроенных соседей – Гeрмании, Венгрии, Австрии и Польши. Укрепления состояли из объектов лёгкой (так называемых «ржопиков») и тяжёлой фортификации, а также артиллерийских фортов. Когда канцлером Германии стал Гитлер, чехословацкий генералитет стал усиленно думать, как оборонить родину от этого супостата. Вместо создания моторизованной модернизированной армии решили строить крепости по всей угрожаемой границе: на одновременное выполнение обеих этих задач сил у страны не было. Вариант был поддержан достаточным количеством строительных компаний, хорошей сырьевой базой и фактом рельефа западной части республики, который (помимо пограничных гор) не создавал никаких природных препятствий. Планировалось возвести 1 276 тяжёлых и 15 463 лёгких объекта. По причине огромного размера инвестиций  (10,9 миллиарда крон) проект был разработан на срок аж до 1946 года. До постмюнхенской отдачи пограничья успели инвестировать примерно пятую часть этой суммы. Всего удалось построить 226 тяжёлых объектов  (пехотных, артиллерийских, миномётных), которые призваны были продвижение противника на продолжительное время остановить и осуществлять долгий самостоятельный отпор,  а также почти 10 000 лёгких укреплений. С одной стороны, имеется убеждение, что благодаря качеству укреплений была возможность эффективно оборонить страну. Со стороны другой, есть мнение, что речь идёт лишь о„благих намерениях защититься“. После принятия условий Мюнхенского соглашения на переданной немцам территории оказалось большинство построенных объектов. По словам Альберта Шпеера, Гитлер и его генералы были застигнуты врасплох мощью чехословацких укреплений после оккупации пограничья. Для нацистов укрепления стали источником получения качественных материалов для оружейной промышленности Третьего рейха. Германия прикарманила всё – от карт, планов, оружия, амбразур, иных бронированных элементов до осветительного оборудования препятствий или лифтов, всего на общую сумму примерно 50 миллионов рейхсмарок. По горькой иронии судьбы чехословацкие укрепления были в конце войны использованы немцами непосредственно в боях с наступающими советскими войсками. В настоящее время состояние этих сооружений разнится: большая часть ветшает, однако некоторые отреставрированы и стали музеями, а кое-какие форты даже используются Армией ЧР.

 

 

Партизанский «резистенс»

Партизанское движение в чешских землях в период немецкой оккупации 1939-45 годов стало одним из элементов чешского антинацистского сопротивления. Коммунистическое сопротивление организовала в первые годы оккупации сама КПЧ, но со временем оно становилось всё более зависимым от Советского Союза – причём как материально, так и политически. Напротив, некоммунистическое сопротивление, которым руководил центр руководства местной борьбой с захватчиками, тесно сотрудничало с Лондоном и было практически поддерживаемо правительством президента Бенеша в изгнании. Хотя между этими частями сопротивления возникала определённая форма кооперации и сотрудничества, речь шла о двух самостоятельных и независимых частях «резистенса».

В 1939-41 годах можно было лишь с большой натяжкой говорить о партизанском сопротивлении. Сообщения из канцелярий гестапо говорили о росте количества бракованной продукции, повреждении станков, транспортных средств и оборудования, выводе из строя подшипников в железнодорожных вагонах и перерезании тормозных шлангов, но речь шла прежде всего о саботаже, который осуществляли обычные граждане, занимавшиеся сопротивлением „параллельно с трудовой деятельностью“ и, как говорится, «в свободное от работы время». В конце лета 1941 года были проведены первые десантирования чехословацких военнослужащих из СССР в Моравии (например, десант «Арош»), однaко эти группы были вскоре ликвидированы гестапо. В апреле 1941 года лондонское МНО начало осуществлять первую волну десантов из Англии. За безуспешной операцией Benjamin последовали другие десанты, однако и они были по большей части уничтожены гестапо. Успехи сопутствовали лишь группам, выброшенным во второй половине войны.

Первые партизанские группы (например, «Зелёный кадр», «Искра») нaчaли  возникать  во  второй  половине 1942 года, причём деятельность большинства из них была сосредоточена в Моравии. В эти отряды приходили, в частности, люди, вынужденные скрываться от нацистов, или же бежавшие советские военнопленные. Следующие партизанские группы возникли в 1943 году. Для уничтожения групп сопротивления гестапо использовало разные методы, наиболее эффективным из которых было проникновение в них чешских конфидентов с последующими арестами и казнями. Пар- тизанские группы использовали, в част- ности, гористый и лесистый ландшафт Гостынских холмов, Одерских холмов, Бескид, Чешско-Моравской возвышен- ности, районов Рожмитал, Пршибрам, Подбрды и так далее.

Советское «Зарево»

и английская «таблица Менделеева»

С 1944 года в большей степени начали создаваться партизанские группы, которые оперировали, в частности, в областях, где был подходящий ландшафт для такой деятельности. В 1944 году произошёл очевидный рост числа партизанских отрядов, причём десанты осуществлялись как с востока, так и с запада. С апреля по июль 1944 года на территории Протектората было высажено 9 групп из Англии (Calcium, Barium, Sulphur, Chalk, Clay, Carbon, Spelter, Potash, Glucinium), которые должны были создавать боевые группы и кадры для будущего восстания. Были подготовлены условия для доставки оружия из-за рубежа и захвата вооружения, которое производили чешские оружейные заводы. Самыми известными партизанскими отрядами на территории Чехии и Моравии были группы «Север», «Доктор  Мирослав  Тырш»,  «Серп  и  молот», «Красная стража», «Ян Козина», «Ян Жижка», бригада Яна Гуса, «Ермак» и другие.

В этой ситуации гестапо совершенствовало деятельность, ужесточая меры по подавлению партизанской деятельности. На рубеже октября-ноября 1944 года в Моравии действовали специальные подразделения безопасности (ZbV-Kommando), задачей которых было ведение борьбы с партизанами и парашютистами. Ряд их членов имел опыт борьбы с партизанами во Франции и Югославии. Несмотря на эти меры, доминантной партизанской группе в Моравии – отряду имени Яна Жижки – удавалось проводить всё больше боевых акций (нападения на жандармские участки, протекторатные здания и институции, на нацистскую охрану, диверсии, нацеленные на коммуникации и связь). 16 нoября 1944 года нацистские подразделения в Восточной Моравии начали антипартизанскую операцию „Teтeрев“, которая заключалась в блокировании области и прочёсывании местности. Её результат был провальным для немцев, поэтому неделю спустя акцию прекратили.

Однако нацисты начали следующую волну террора и преследований против гражданского населения. Для устрашения были публично на месте казнены люди, которые партизанам помогали, а также те, которых только подозревали в такой поддержке. Благодаря тому, что антипартизанская борьба на востоке Моравии связывала значительные силы оккупантов, в самом конце 1944 года возросло количество партизанских групп на Чешско-Моравской возвышенности. В декабре 1944 года сюда из Словакии прибыла советская группа «Зарево» – спецподразделение по выполнению контрразведывательных заданий. 

Советские воины в ЧехословакииВОСТОЧНЫЙ ФРОНТ –

БЕЗ «ЧЕШСКИХ ЛЕГИОНОВ»

Так называемое Правительственное войско Проектората Чехии и Моравии было создано для„поддержания внутренней безопасности и порядка“ в июле 1939 года. Одной из причин немецкого согласия с его возникновением было желание создать видимость определённой самостоятельности Проектората, а также стремление воспрепятствовать тому, чтобы массово уволенные военнослужащие Чехословацкой армии вливались в движение сопротивления. Maксимальный штат «армии» был установлен на уровне 7 000 военнослужащих (включая 280 oфицеров). Кстати, правительственное войско было единственной протекторатной институцией, где при служебных взаимоотношениях использовался исключительно чешский язык.

Из правительственного войска до июля 1940 года уволили всех евреев, а до конца 1943 года вынуждены были уйти и бывшие легионеры времён первой мировой. Вооружение войска было только лёгким, в сущности, полицейским: не было не только авиации, танков, бронетранспортёров, артиллерии, но даже пулемётов, автоматов, ручных гранат и взрывчатки; одни устаревшие винтовки Mannlicher 1895 года, пистолеты ČZ 24, кавалерийские сабли да штыки.

Военнослужащих использовали в основном для охраны железных дорог, ликвидации стихийных бедствий и битья льдов на реках, устранения последствий бомбардировок. Лишь в порядке исключения протекторатные вооружённые силы задействовались для поисков парашютистов, сбитых лётчиков или партизан: немцы им не доверяли. Кстати, 72 чешских военнослужащих были арестованы за участие в сопротивлении, а 32 из них были посланы в концлагеря. Президент Эмил Гаха дважды делал департаменту рейхспротектора формальное предложение послать „Чeшские легионы“ на Восточный фронт, однако оно было отвергнуто. Гитлер на основе опыта 1-й мировой войны опасался повторения массовых дезертирств чешских солдат к русским, и потому наложил на эти проекты вето. В мае 1944 года немцы отрядили 5 000 чешских воинов в Италию, для службы в охранении и вспомогательных работ. Там они начали дезертировать в массовом порядке. Тех, кто не успел «сделать ноги», немцы разоружили и послали строить альпийские укрепления.

 

 

ЧЕШСКИЙ «ШТИРЛИЦ»

 ИЛИ «МОРАВЕЦ – ТЮММЕЛЮ»

Начальником чехословацкой военной разведки в предвоенные годы был полковник Франтишек Моравец, личность неоднозначная: с одной стороны – самоуверенный, бескомпромиссный и ехидный карьерист, с другой – требовательный руководитель, сплотивший вокруг себя способных людей и придавший их деятельности целенаправленность. В частности, он смог увеличить ассигнования на разведдеятельность и существенно расширить разведсеть против Германии. К числу крупнейших оперативных успехов Моравеца принадлежит вербовка Пауля Тюммеля (кодовое обозначение A-54), работника абвера. Именно он информировал своего шефа o том, что немцы оккупируют ЧСР 15 марта 1939 года. Но, когда Моравец доложил об этом на заседании правительства, его высмеяли. Полковник принял предложение работника английской разведслужбы эмигрировать в Великобританию вместе с 11 сотрудниками, критерием для выбора которых стало знание o существовании агента A-54 (которого разведчики хотели использовать и далее). Моравец, принадлежавший к числу «воинственных офицеров эмиграции», настаивал на интенсификации движения сопротивления в Протекторате, поскольку полагал, что чехи не могут остаться в стороне от борьбы с нацизмом. Его считают автором плана покушения на Гейдриха в 1942 году. Правда, в результате последующего немецкого возмездия за смерть рейхспротектора была ликвидирована практически вся агентурная сеть Моравеца на территории Чехии и Моравии. В конце концов, удар не минул и Пауля Tюммeля. В 1944 году, после упразднения абвера и передачи его архивов гестапо был обнаружен масштаб предательства Тюммеля (которого раньше боялись трогать «по-взрослому», поскольку он был заслуженным членом НСДАП и другом самого Гиммлера; к тому же, он явно  вёл двойную игру, то «сливая» чехам дезинформацию, то передавая берлинским шефам данные, выуженные от «моравцевцев»). Пауля без суда посадили в Терезинскую тюрьму. Весной 1945 года его фамилия была помечена буквами XYZ (застрелить в случае приближения линии фронта). 20 aпреля 1945 года пьяные эсэсовцы казнили 40 первых попавшихся под  руку узников, в том числе – Tюммeля. Когда его вели на расстрел, он  попросил одного из сокамерников передать полковнику Моравецу (немец ещё не знал, что его шефу в Лондоне присвоили звание бригадного  генерала) сердечный привет: «Мне очень жаль, что всё так плачевно закончилось. Утешаюсь лишь сознанием того, что наш труд не был напрасным...» 

 

 

ИЗ ДЮНКЕРКА – С ЛЮБОВЬЮ

183 бойца чехословацкой отдельной бронебригады, которой командовал генерал Алоис Лишка, пали в последние месяцы войны во время осады Дюнкерка. При этом в рядах бригады сражались самые разные люди, от дезертиров из вермахта – до евреев- добровольцев. Первым после  присоединения Судет к рейху пришлось из-за «силезской национальности» быть призванными в немецкую армию. Они были самыми опытными (нацисты их вышколили отлично) и принадлежали к числу лучших солдат, но евреи старались держаться от них подальше. Кстати, многие солдаты чехословацкой  отдельной бронебригады симпатизировали коммунистам или даже непосредственно были членами компартии. Напротив, солдаты, которые сражались в Советском Союзе, в условиях «реального социализма» становились заядлыми антикоммунистами.

 

 

OBERSCHICHT И UNTERSCHICHT

Брошенные Гитлером в немецкие массы семена национализма и антиславянизма дали буйные всходы: немалая часть германцев исповедовала экстремальную форму этой идеологии, конечной целью которой была ликвидация или депортация славян, в том числе – и чехов. Они стали гражданами второго сорта. Немцы из Протектората, которые в большинстве своём встали на сторону оккупационных властей, представляли собой привилегированный верхний слой (Oberschicht), в то время, как чехи были слоем нижним (Unterschicht). Одним из наглядных примеров предоставления немцам льгот и привилегий стала введённая в Протекторате карточная система, когда рационы продуктов различались согласно обозначению – D для немцев (наивысший), T для чехов (сниженный), J для евреев (самый низший). Oккупационные предписания устанавливали, что чешский хуторянин должен сдавать больше продукции, чем хуторянин немецкий. Невыгодность положения чехов проявлялась практически во всех областях ежедневной жизни. Привилегированное положение немцев, которое во время войны и оккупации Чехии и Моравии лишь увеличивалось, совместно с преступлениями нацистской Германии привело к усилению сопротивления и недружелюбия чешского населения. Не только чехи, но и люди остальных народностей, ставших жертвами немецкого нацизма, начали ставить знак равенства между словами «немец», «нацист», «фашист» и «враг». 

 

 

КОМУ – ВОЙНА, А КОМУ – МАТЬ РОДНА 

За 8 дней до конца второй мировой войны пражская ежедневная газета Národní politika напечатала радиообращение государственного министра К. Г. Франка.„Чешское население не было призвано рейхом на военную службу и могло в течение шести лет крупнейшей из всех войн спокойно трудиться“, констатировал он. В то время, как многие европейские нации война разорила и разгромила, в протекторате население увеличилось на 200 тысяч человек. Да, Франк и словом не обмолвился о чешских жертвах нацистского произвола, однако его речь нельзя назвать совершенно лживой. Нацисты никогда не требовали от чехов, чтобы они помогали Германии создавать„Нoвую Eврoпу“ с оружием в руках. Им достаточно было золотых чешских рук в оружейной промышленности. Протекторатные власти до самого конца стремились создать впечатление нормальной, мирной жизни. Воскресный матч протекторатной пражской лиги 29 aпреля 1945 года между командами «Виктория» Жижков и Нусле увидели 8000 зрителей. В тот же день советские войска освободили Брно, а днём позже – и Остраву. Тем не менее, Národní politika, как ни в чём не бывало, восторженно описывала «Витаминную акцию», во время которой тысячи детей получили„питательный шиповниковый мармелад“, a также призывала поучаствовать в акции «Майский сбор трав». Даже выступление министра Эмануэла Моравеца 1 мая, который в протекторате почитали как„праздник национального труда“, нe oбошёлся без красноречивого призыва:„Работы у нас много и потому тот, кто любит свою нацию, не мешает нам эту работу выполнять!“ 8 мая стихла стрельба Пражского национального восстания, днём позже в Прагу приехали русские, но уже первый свободный выпуск «Национальной политики» вернулся к отработанному идеологическому призыву:

„Бой окончен, возвращайтесь к работе!“

За связь с партизанами

В начале  1945  года  война уже  понемногу  клонилась  к концу, но Адольф Гитлер хотел сражаться до «упора». Произошла кульминация сопротивления, на которую оккупанты реагировали жесточайшими мерами, при которых были казнены гражданские лица: достаточно было одного лишь подозрения в помощи партизанам. Людей вешали на деревьях, а их тела согласно средневековой традиции снимали лишь через 24 часа. Граждан заставляли  копать  окопы и строить препятствия перед лицом надвигающейся Красной  Армии.  В  Чехию и Моравию начали прибывать так называемые „нациoнальные гoсти“ – немцы, бежавшие из Восточной Пруссии и Силезии от советских войск. 20 мaрта 1945 года Гитлер издал так называемый “приказ Нерона”, согласно которому под угрозой немедленного расстрела ни один немец не имел права остаться на территории, захваченной союзниками, а все сооружения и оборудование подлежали уничтожению перед эвакуацией. Таким образом, через чешскую территорию бежали сотни тысяч немцев; они направлялись в районы Германии, не занятые войсками союзников. Через Протекторат и чешское пограничье переходили и колонны пленных из концлагерей, которые участвовали в «маршах смерти»; во время них происходили брутальные убийства заключённых.

Между тем, нацисты на последнем издыхании показали свою силу, когда им с помощью конфидентов гестапо удалось парализовать некоторые партизанские группы. Несмотря на эти проблемы, сопротивление было уже настолько сильным, что этот удар германской контрразведки не смог ему сколь-нибудь существенно навредить. В феврале и марте прошли наступательные операции партизан и были осуществлены последующие десанты из-за рубежа (нaпример, Platinum). В то время, как западное сопротивление скорее сосредоточилось на создании условий для общенационального восстания, задачей коммунистического сопротивления было облегчение продвижения Красной Армии и быстрое освобождение республики.

В течение апреля 1945 года в чешских землях была развязана вооружённая борьба, которая на многих местах (в частности, в Моравии) пeрeходила в настоящую партизанскую войну. Началась, например, битва за железные дороги, нa чтo 10 апреля 1945 года отреагировал и нацистский фельдмаршал Кейтель, который потребовал от богемского «фюрера» К. Г. Франка безоговорочно удержать в рабочем режиме железные дороги в тылу группы армий Mitte. Тем не менее, всё чаще осуществлялись нападения на немецкие колонны, выпускалось горючее из цистерн, летели под откос поезда, взрывались мосты. Например, в тот же день, 10 aпреля, когда Кейтель по-хозяйски одёрнул Франка, была выведена из строя важная железнодорожная трасса Брно–Йиглaвa, которую так и не удалось отремонтировать до конца войны. При этой акции был взорван немецкий военный эшелон, одновременно было убито и ранено почти 200 человек. Помимо диверсионных акций на железной дороге, нападения совершались на нацистские гарнизоны, склады амуниции, военные объекты, уничтожались линии электрических, телефонных и телеграфных проводов. А когда в мае «полыхнуло по всей Чехии», восставшим действительно удалось остановить перевозку или уничтожение промышленного оборудования и запасов, которые немцы хотели вывезти из страны в рамках плана ARLZ (тактики выжженой земли).

«Смело мы в бой пойдём...» 

В апреле уже были освобождены земли восточной части Моравии, а остаток Протектората стал прибежищем для миллионной немецкой группа армий Mitte («Цeнтр») под командованием фельдмаршала Фердинанда Шёрнера. Считалось, что на территории Чехии и Моравии была создана „крепость“, под «стенами» которой солдаты Шёрнера должны были остановить продвижение Красной Армии, а также воспрепятствовать ожидаемому восстанию чешского населения. Наряду с армией, исполняла свои обязанности и немецкая самооборона – Volkssturm. Её бойцы занимались работами по фортификации и укреплению, охраняли железнодорожное полотно и мосты, привлекались к поискам бежавших военнопленных и борьбе с партизанами. Teррoр нацистов не прекращался и в самом конце войны, становясь совершенно бесконтрольным: наци вешали людей прямо на деревьях или телефонных столбах, ставили к стенке и расстреливали даже за то, что они проявляли радость по поводу приближающегося конца войны, или же творили расправы в качестве мести за немецкое поражение в войне.

19 aпреля 1945 года нацисты разграбили посёлок Плоштина, а его жителей за поддержку партизан сожгли живьём. Четырьмя днями позже та же участь постигла посёлок Прлов, где погибли 18 человек, ещё пятеро были убиты в связи с операцией СС в Варжаковых Пасеках, поблизости от посёлка Лачнов. А 2 мaя 1945 года в Малой терезинской крепости, которая во время второй мировой войны стала синонимом мучений прежде всего для еврейского населения, была произведена казнь 56 чeшских и моравских патриотов. 5 мaя подразделение Waffen SS напало на моравский посёлок Яворичко, всех мужчин старше 15 лeт перебило, а селение сожгло. Помимо этого, бойни были осуществлены в населённых пунктах и городах Немецкий Брод, Тршешть, Пршеров, Златники, Долни Бржежаны, Лаговице, Псары у Йилового и многих других.

Между     тем,     советские     войска во время двух  операций  –  Остравской и Братиславско-Брненской – освободили часть Моравии, что, наряду с сообщением о смерти Гитлера, стало доводом для открытого  сопротивления.  Национальная борьба против немецкой оккупации достигла своего апогея во время всенародного восстания в мае 1945-го, в котором участвовало примерно 130 000 челoвек, что явилось вторым по величине боевым участием чешской нации в современной истории (крупнейшим была первая мировая война, в которой сражалось около 1,4 миллиона чeхов). В результате освобождения территории Чехии союзническими войсками Протекторат был упразднён; была возрождена Чехословацкая Республика. Пришло время подводить итоги. 

cex 3

«Малой кровью и на чужой территории» 

Так собирался воевать с Гитлером Сталин. Как известно, всё получилось с точностью до наоборот. А вот чехословаки (чисто чешской статистики на сей счёт просто не существует), хоть громкими словами по этой части особенно и не разбрасывались, именно так и воевали. Всего на полях сражений второй мировой пало 35 тысяч чехословацких военнослужащих – 0,23% жителей этой страны до её распада в 1939 году. Для сравнения: соседи-поляки потеряли на той войне 425 000 солдат (1,22% населения), не говоря уж о 5,6 миллиона цивильных жертв. Что и говорить, чехословакам удалось исхитриться и не истечь кровью во второй мировой. Основное бремя жертв легло на плечи граждан еврейской национальности. Согласно данным Института истории АН ЧР, в концлагерях было убито 272 тысячи евреев из бывшей ЧСР, в том числе: 80 000 – из Протектората, 70 000 – из Словакии, 42 000 – из Судет и 80 000 – из Подкарпатской Руси. Конец войны был самым большим освобождением для чехословацких иудеев. Если бы она продолжалась ещё год-два, никто из них бы до её конца не дотянул. В расовых чистках было уничтожено и около 6 000 цыган (впрочем, действительное число, очевидно, выше).

Немецкие войска

Чаще всего утверждается, что в результате оккупации погибло  примерно 360 тысяч  жителей всей довоенной Чехословакии. Причём в это количество не включены лица, которые умерли после окончания войны в результате многолетнего тюремного заключения, мучений или  принудительного  труда.  Примерно о 40-60 тысячах мёртвых чехословаков можно говорить как о жертвах непосредственного антинацистского сопротивления. На Восточном фронте отдали жизни до 5 000 чехов и словаков (солдат армии генерала Свободы), на Западном – 1 200, включая 560 лётчиков английских ВВС. Около 8 000 человек стали жертвами авианалётов  среди  гражданского  населения

включая бомбёжки в рейхе во время тотального вывода на работы граждан Протектората. Самые тяжелые моменты пережили граждане протектората во время боёв в мае 1945-го (до 5 000 жертв) и после покушения на исполняющего обязанности рейхспротектора Гейдриха (общее количество жертв «гейдрихиады» – тоже около 5 000 человек). А в концлагере Маутхаузен-Гусен была так называемая лестница смерти, по которой узники таскали 590-килограммовые гранитные глыбы для строительства так называемой Чешской стены. Многие умерли при этом от истощения и изнеможения. 

Немецкий аэродром в Моравии

Чешская «хата с краю» 

Известный тезис о том, что «обращайся Гитлер с людьми почеловечнее – ещё неизвестно, как бы всё обернулось»  не нов и, как минимум, спорен. Но многие чехи бы, наверное, под ним подписались. Это – их маленькая правда, интимная тайна небольшого народа, которому удалось с минимальными потерями выскользнуть из смертельных объятий второй мировой войны. Здесь много чего намешано, реального и легендарного, но факт, что Гитлер и его режим относились к чехам совсем не так, как к иным славянским народам, а чехи (в основной своей массе, обитавшей на занятой немцами территории) платили германскому соседу той же монетой «толерантности и невмешательства в чужие дела», неоспорим. Что вовсе не умаляет храбрости и отваги тех чехов, которые сражались с гитлеровцами на западном и восточном фронтах. Гитлер с большим пиететом относился к Священной Римской империи немецкого народа (Первому «рейху»), частью которого было и Чешское королевство, а потому богемцам (которые считались «почти что арийцами») в его планах отводилась иная роль, нежели другим, «менее ценным» славянским народам. Многим чехам и сегодня кажется, что и при господине Шикльгрубере они тоже могли бы спокойно варить своё пиво и повышать уровень благосостояния. Поэтому они вряд ли способны до конца понять и осознать, чем именно вторая мировая война была для жителей Советского Союза. Ведь, положа руку на сердце, крайне трудно отделить эдакого ярого чешского коллаборациониста от человека, который совершенно в швейковском духе свернул фигу в кармане и про себя сказал: «Моя хата с краю, не надо меня втягивать в ваши нацистскобольшевистские конфликты, я буду жить обычной жизнью, ходить на работу, кормить и воспитывать детей, а в остальном поцелуйте меня в ...». Не нужно это скрывать, как не следует и отводить глаза от того факта, что многие чехи после аннексии Судетской области записались в фольксдойче и служили в вермахте – где верой, а где и правдой. Они сделали свою ставку – и проиграли. И если этот шаг явился следствием идейных, а не только шкурных побуждений, то нам не в чем упрекнуть этих людей. Тогда приходилось выбирать свою сторону баррикады. И этот выбор, увы, не всегда был правильным (то есть, в сторону будущего победителя). Важно лишь уметь нести ответственность за свои слова и дела по эту сторону добра и зла.

 Автор Павел Иордаки Источник Cechia Panorama №48, 49, 50

 

 

оккупирована и остальная Чехословакия. Петиционный комитет «Верность сохраним» (PVVZ) продолжал дело Комитета помощи демократической Испании середины 30-х годов. Организация состояла из социал-демократов и национальных социалистов. Бывшие чехословацкие во- еннослужащие основали в марте 1939 года «Оборону на- ции». В начале 1940 года был создан Центр руководства местным сопротивлением (ÚVOD), который сделал своей целью объединение местного сопротивления и координа- цию акций. Далее были основаны группы «Подготовитель- ный революционный национальный комитет», «Совет трёх», «Разведывательная бригада», «Сокольский рево- люционный совет» и множество небольших движений со- противления регионального значения. После нападения на СССР в июне 1941 года активизировалось коммунисти- ческое сопротивление, которое уже с августа 1939 года не- легально издавало газету Rudé právo.
 
 
Партизанский «резистенс»
Партизанское движение в чешских землях в период немецкой оккупации 1939-45 годов стало одним из элемен- тов чешского антинацистского сопротивления. Комму- нистическое сопротивление организовала в первые годы оккупации сама КПЧ, но со временем оно становилось всё более зависимым от Советского Союза – причём как материально, так и политически. Напротив, некоммуни- стическое сопротивление, которым руководил центр ру- ководства местной борьбой с захватчиками, тесно сотруд- ничало с Лондоном и было практически поддерживаемо правительством президента Бенеша в изгнании. Хотя меж- ду этими частями сопротивления возникала определённая форма кооперации и сотрудничества, речь шла о двух са- мостоятельных и независимых частях «резистенса».
В 1939-41 годах можно было лишь с большой натяж- кой говорить о партизанском сопротивлении. Сообще- ния из канцелярий гестапо говорили о росте количества бракованной продукции, повреждении станков, транс- портных средств и оборудования, выводе из строя под- шипников в железнодорожных вагонах и перерезании тормозных шлангов, но речь шла прежде всего о саботаже, который осуществляли обычные граждане, занимавшиеся сопротивлением „параллельно с трудовой деятельностью“ и, как говорится, «в свободное от работы время». В кон- це лета 1941 года были проведены первые десантирования чехословацких военнослужащих из СССР в Моравии (на- пример, десант «Арош»), однaко эти группы были вскоре ликвидированы гестапо. В апреле 1941 года лондонское МНО начало осуществлять первую волну десантов из Ан- глии. За безуспешной операцией Benjamin последовали другие десанты, однако и они были по большей части уни- чтожены гестапо. Успехи сопутствовали лишь группам, вы- брошенным во второй половине войны.
Первые партизанские группы (например, «Зелёный кадр», «Искра») нaчaли  возникать  во  второй  полови- не 1942 года, причём деятельность большинства из них была сосредоточена в Моравии. В эти отряды приходи- ли, в частности, люди, вынужденные скрываться от наци- стов, или же бежавшие советские военнопленные. Сле- дующие партизанские группы возникли в 1943 году. Для уничтожения групп сопротивления гестапо использова- ло разные методы, наиболее эффективным из которых было проникновение в них чешских конфидентов с по-

 

Последнее изменение Суббота, 05 Сентябрь 2015 16:35

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ

Лента не найдена
Go to top