1.2. Ближний Восток: военная компонента

Ближний Восток достаточно милитаризирован и является одним из наиболее конфликтно-опасных регионов мира. Поэтому сегодня Ближний Восток считается одним из наиболее «невралгических» районов нашей планеты в течение весьма длительного времени. Напряженность положения, обостренные до предела отношения между расположенными здесь арабскими странами и Израилем в сочетании со сложным внутриполитическим положением в отдельных странах региона, непрекращающиеся акты вмешательства США и других государств во внутренние дела арабских государств, неудержимый рост национальных самоиндентификации арабских народов — все это создает ту исключительно пеструю и постоянно меняющуюся политическую мозаику, которая привлекает к району Ближнего Востока самое пристальное внимание.

В начале третьего тысячелетия Ближневосточный регион определенной мерой продолжает оставаться чувствительным и может стать ареной конфликтов нескольких типов:

1) арабо-израильского;
2) конфликтов, которые вызваны внутренними разногласиями арабского мира, размежеванием арабов, спорами вокруг границ, распределения водных ресурсов, нефтяных месторождений и т.п.;
3) конфликтов, спровоцированных государствами, которые стремятся гегемонии в регионе путем использования любых местных слабостей. 

Анализ имеющихся и потенциальных конфликтов в ближневосточном регионе разрешает сделать их дифференциацию за уровнем, составом участников, мотивациями, характером и этимологией:

• межгосударственные конфликты, которые возникают вследствие обострения противоречий между двумя или большим количеством государств (арабо- израильский, ирано-иракский, ирако-кувейтский, саудовско-катарский, и т.п.);

• национально-государственные конфликты, во время которых одной из сторон конфликта выступает государство, которое отстаивает интересы доминирующего этноса (курдская проблема, проблема арабского населения Ирана);

• межэтнические конфликты, в которых принимают участие несколько этнических группировок, или такие, которые вызваны напряженностью отношений между коренным населением и иммигрантами;

• этнотерриториальные конфликты, которые ставят цель повышения статуса этноса в пределах действующих созданий государства;

• этносоциальные и этноконфессионные конфликты, которые возникают вследствие социально-экономических диспропорций между подобными этническими или религиозными группировками (шииты Саудовской Аравии, и т.п.).

В современных условиях все большую роль играют угрозы, которые вызваны скрытыми внутренними социальными и религиозными проблемами. Существующая нестабильность в некоторых странах региона большей мерой представляет угрозу национальной безопасности, чем военная опасность со стороны соседей.

Для большинства стран региона есть присущим сложный комплекс внутренних проблем, который связан, с одной стороны, с незавершенностью процесса формирования наций и национальных государств, а с другой стороны, с неравномерностью развития, как в масштабах отдельной страны, так и региона в целом вследствие неравномерного распределения природных ресурсов, прежде всего нефтяных и водных.

Неравномерность развития принимает несколько измерений: экономический; геоэкономический (размещение производственных сил); этнический (распределение национальных богатств между разнообразными этническими группами); социальный (распределение богатств между классами и социальными группами); демографический (рост численности иммигрантов, которая угрожает нарушениям этнического баланса).

Совокупность таких проблем и разногласий в странах региона может привести к перерастанию внутренних конфликтов в интернациональные. В частности. любые возможные внутриполитические изменения в государствах Персидского залива вероятно приведут к вооруженному противостоянию. Тяжело вообразить, что такие изменения произойдут без активного вмешательства ведущих стран Запада, прежде всего США.

Острое международное значение приобретает проблема прав человека в ближневосточном регионе и ее интерпретация на Западе. Система межндународно- политических ценностей, которая формируется на границе тысячелетий, призвана обеспечить соответствующие нормы взаимоотношений государств на новому цивилизационному этапе развития человечества, ставит интересы человеческой личности и соблюдение ее неотъемлемых прав выше интересов государства и государственного суверенитета. Подобная гуманистическая и антропоцентрична концепция системы международной безопасности требует изменения понимания понятия “безопасность” и его толкование соответственно необходимости соблюдения прав человека, которые провозглашены в документах ООН. Однако, при этом следует считать, что базовые ценности, которые являются приемлемыми для мусульманских стран в сфере политических и гражданских свобод, прав человека, отличаются от признанных в странах западной демократии.

Ряд политологов связывает перспективы демократизации в регионе с ростом веса среднего класса, которому присущее стремление к либерализации, определенного демократизма, непосредственного участия в формировании государственной политики. Вместе с тем надо отметить, что средний класс традиционно поддерживает тот политический режим, который обеспечивает наилучшие условия его существования.

Наиболее вероятно, что эволюция прав человека будет зависеть от дальнейшего развития демократических процессов под влиянием внутренних факторов с учетом общественной мысли за пределами региона.

Специфическим источником разногласий есть также экологическое сосуществование государств. Эта проблема может в значительной мере стимулировать обострение межгосударственных отношений, и отрицательное влияние человеческой деятельности на природу приобретает немалое политическое значение. Достаточно напомнить об экологических следствиях кувейтского кризиса, который послужил причиной экологическую катастрофы в Персидском заливе.

Кроме того, характерной особенностью стран Востока есть религиозной окраски любых разноплановых проблем и разногласий. Незавершенность процессов формирования современной государственности, политической правовой культуры, системы социальных и гуманистических ценностей и приоритетов делает неминуемым рост влиятельности исламу. Ислам, который считается неотъемлемым от государства и права, становится естественным приютом для тех, кто ищет в мусульманскому традиционализме подпочва для национального выживания вопреки угрозе господства западных ценностей. Деятельность экстремистских мусульманских движений и организаций, которые прибегают к террору в борьбе против правительства, периодически служила причиной резкое усиления напряженности.

Исламский фактор будет сохранять свое реальное и потенциальное влияние на внутреннюю и внешнюю политику государств ближневосточного региона еще на протяжении продолжительного времени. Его динамика и сила будет определяться тем, насколько удачной будет внешняя та социально-экономическая политика стран региона относительно предотвращения появления на политической авансцене ислама как идеологической альтернативы государственной власти.

Обострение разногласий на социальному или конфессионном и расово- этнической базе сразу вызовет дестабилизацию ситуации и кризис в регионе, и, поставив под угрозу жизненные интересы внерегиональных государств может привести к политической или военной интервенции с целью защиты этих интересов.

Самостоятельное место в перечне дестабилизирующих факторов занимает гонка вооружений и милитаризация региона, которая связана с проблемой неконтролируемого распространения ядерных и других видов оружия массового уничтожения. Склонность стран ближневосточного региона к применению силы как средства обеспечения национальной и региональной безопасности является одним из главных факторов наращивания вооружений.

Нужно отметить, что еще в 50-х годах прошлого века была попытка создания союза арабских государств и именно с Багдадом связана первая, неудачная попытка создать подобный альянс.

Багдадский пакт был создан в 1955 году Великобританией, Ираком, Турцией, Ираном и Пакистаном для усиления обороноспособности региона и предотвращения возможного проникновения СССР на Ближний Восток. Лондон надеялся, что к соглашению примкнут Сирия и Иордан. Однако в арабском мире планы Форин-офиса встретили жесткое сопротивление, в авангарде которого выступал президент Египта Нассер. Сирия просто отказалась поддержать соглашение, а молодой король Иордании Хусейн колебался. Однако в конце концов Хусейн был вынужден прислушаться к голосу своего народа, которые устроил многолюдные демонстрации, протестуя против присоединения страны к Багдадскому пакту. Неизвестно, как долго смог быть просуществовать Багдадский пакт в других обстоятельствах, но роль, сыгранная Великобританией во время кризиса в Суэцком канале [когда Великобритания развернула в зоне Суэцкого канала агрессивные действия против Египта], подорвала престиж и авторитет Лондона. Затем в 1958 году монархия, установленная в Ираке при помощи Великобритании, была свергнута в результате кровавого переворота. Провал идеи Организации центрального договора (СЕНТО) — или, как ее еще называли, Багдадского пакта — знаменовал собой конец влияния Великобритании на Ближнем Востоке.[7]

Правда времена меняются, и на этот раз ведущую роль играет не Великобритания, а США. После событий 11 сентября Пакистан превратился в союзника США. Из членов Багдадского пакта лишь Иран не входит в планы создание союза, вынашиваемые в США.

На Ближнем Востоке вооруженные силы во все времена оставались важным инструментом государства, хотя история свидетельствует о том, что военные часто опираясь на вооруженные силы совершали перевороты. Подчас и сама армия становилась организатором ряда переворотов и мятежей. С 1961 по 1969 гг., например, в девяти арабских странах были предприняты 27 переворотов и попыток взять власть вооруженным путем. За 22 года (1949—1977) в Сирии произошло восемь военных переворотов, в Ираке — три за 10 лет (1958-1968).

Вовлечение военных во внутреннегосударственные разборки происходили в силу ряда причин, вытекающих из социально-политической сущности армии, которая:

• всегда была и остается государственной организацией, важнейшим орудием политической власти, и, как правило, ее строительство и деятельность есть реализация четко определенных и оформленных политических установок, политических решений, политических действий.

• является элементом политической надстройки общества. Она является одним из главных субъектов силовой политики, инструментом в руках господствующих классов, слоев и групп при проведении ими своей политики иными, насильственными средствами.

• выступает в качестве инструмента политики, т.е. института, за который идет борьба классов, партий, социальных групп. Это объект руководства со стороны государственных органов и специально создаваемых структур управления для непосредственного воздействия на вооруженные силы;

• всегда находилась и находится в центре политических процессов в силу того, чтоонаявляетсянаиболеемобильным,организованным,дисциплинированным и, самое главное, владеющим оружием институтом государства;
• во многих случаях могла обеспечить достижение тех политических целей, которые ставило перед собой руководство государства, а также выступала и выступает той силой, которая гарантирует стабильность сформировавшегося политического режима;

• наиболее стабильный и политически инертный институт государства. Большинство государственных структур ликвидируются, самораспускаются, уходят в отставку.


Вооруженные силы, как правило, претерпевают незначительное реформирование, оставаясь опорой политической группировки, которая пришла к власти. Именно эти причины, вытекающие из внутренней сущности армии, при нарушении социально-политической стабильности и назревании конфликтной ситуации позволяют государству опереться на вооруженные силы в целях изменения политической ситуации в обществе. Тем самым армия втягивается в политическую борьбу и, соответственно, испытывает усиление политического воздействия. Это касается и участия армии в межнациональных конфликтах. Однако, прибегая к использованию армии, “качающийся” режим, как правило, не прогнозирует того воздействия, которым она подвергается, участвуя в подавлении национальных меньшинств, в урегулировани межнациональных конфликтов.

Внутриполитическая роль армии в различных арабских государствах была неодинакова и определялась в первую очередь уровнем развития конкретной страны и характером политического режима в ней.

На Ближнем Востоке возникшая специфическая геополитическая зона с высокой концентрацией вооружений и наличием комплекса кризисных и конфликтных ситуаций. Гонка вооружений в регионе отличается высокими темпами, технологическим усовершенствованием и усложнением систем вооружений (так называемая “технологическая” гонка вооружений приводит во многих случаях к фактическому устранению разницы между обычными видами вооружений и оружием массового уничтожения), наличием тактических и стратегических видов наступательных вооружений, возможностью возникновения в регионе ядерных вооружений.

В целом удельный вес затрат на оборонные нужды в общем объеме бюджетных ассигнований в ближневосточных странах превышает среднемировой уровень, что отражает ориентацию государств региона на дальнейшее наращивание своего военного потенциала. В большинстве стран говорят о необходимости осуществить в обозримом будущем модернизацию вооруженных сил. Существенный импульс движению в этом направлении дал кризис в Персидском заливе 1990— 1991 гг.

К 1998 г. общая численность вооруженных сил государств Ближего Востока достигала 3 млн человек, а мобилизационные ресурсы 68 млн человек.
В результате массированного импорта оружия и военной техники на Ближнем и Среднем Востоке к 1998 г. сосредоточилось до 150 пусковых установок оперативно-тактических ракет «поверхность-поверхность», около 3 тыс. боевых самолетов и вертолетов, свыше 20 тыс. артиллерийских орудий и минометов, более 450 боевых кораблей. Помимо указанного вооружения, регион располагал ядерным и химическим оружием.[8]

Хотя это не всегда соответствует реалиям. Так, в частности, по данным американских и британских спецслужб в 2004 году Ирак (накануне начала агрессии США) владел химическим и бактериологическим оружием, а также как утверждали американские специалисты, имел потенциальные возможности на протяжении нескольких лет превратиться на ядерное государство. Реально ничего этого не оказалось, и США все еще пытаются демократизировать Ирак, способствуя разрастанию конфликта внутри государства.

“Ядерный фактор”, в свою очередь, вместе с фактором распространения других видов оружия массового уничтожения, будет иметь значительное влияние на проблему безопасности ближневосточного региона. Наличие ядерного оружия у Израиля не добавляет стабильности в регионе.

Развязанная война в Ираке продемонстрировала, что противостоять агрессии может только государство, обладающее ядерным оружием, поэтому некоторые страны пытаются заполучить его.

После первой войны в Ираке ближневосточные государства увеличили расходы на приобретение вооружений и военной техники (ВВТ) на 10%. В период 1996—2003 гг. сумма сделок по ВВТ равнялась 58,7 млрд долл. США.[9]

Массированные закупки арабскими монархиями Персидского залива дорогостоящего оружия в США и Великобритании во многом определялись стремлением их руководителей заручиться поддержкой Запада в обеспечении безопасности cран-членов совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), объединяющих Саудовскую Аравию, ОАЭ, Кувейт, Катар, Бахрейн и Султанат Оман, и защиты правящих там режимов. При этом практически игнорировались вопросы создания собственной эффективной военной инфраструктуры, способной обеспечить рациональное использование военной техники и вооружений. Так, Объединенные Арабские Эмираты, приобретая за рубежом истребители нового поколения, зачастую не располагали соответствующими аэродромами и собственными пилотами, способными управлять этими современными машинами. Бюрократические решения о численности армии и расходах на ее содержание определялись соображениями политической целесообразности и зачастую шли за счет снижения эффективности управления государством и социальных программ развития.

В арабском мире на сегодняшний день Египет имеет наиболее развитую военно-промышленную и научно-техническую базу. Национальная военная промышленность, по египетским оценкам, удовлетворяет потребности сухопутных войск на 75%, ВВС — на 40% и ВМС — на 20%. Однако во многих случаях на местных предприятиях осуществляется только сборка образцов оружия и техники из комплектующих узлов и деталей, поставляемых из других государств.

АРЕ также практически полностью зависит от зарубежных поставок наиболее современных видов вооружений и военной техники — самолетов, боевых кораблей, сложной радиоэлектронной техники, ряда образцов бронетехники, противотанковых средств, вооружения ПВО и др. Все это обусловливает зависимость Египта от масштабной иностранной военно-технической помощи.

Со второй половины 1970-х гг. главным партнером Египта в военной и военно-технической области становятся Соединенные Штаты. США также оказывают содействие в развитии военной инфраструктуры АРЕ. На постоянной основе проходят военные консультации, встречи руководства министерств обороны обоих государств. В Каире действует представительство вооруженных сил США. С 1988 г. Египет пользуется статусом «союзника США вне НАТО». На ближайшую перспективу американская администрация, по всей вероятности, не намерена отказываться от предоставления ежегодной безвозмездной помощи АРЕ в размере 1,3 млрд долларов на военные нужды. Одновременно американцы настаивают на преимущественном приобретении египтянами оружия в США, что существенно ограничивает возможности АРЕ по налаживанию ВТС с другими странами. В настоящее время осуществляются крупные поставки американского оружия и военной техники для всех видов вооруженных сил АРЕ, а также имеются перспективные договоренности о новых военных поставках из Соединенных Штатов. Здесь же отметим, что Вашингтон при передаче вооружения Египту стремится учитывать интересы Израиля. Так, под израильским давлением американцы не стали поставлять египтянам ряд образцов современной авиационной, противовоздушной и военно-морской техники.

В Вашингтоне рассчитывают на то, что сильная зависимость египетской военной машины от американских поставок и материально-технического обеспечения служит своего рода страховкой от возможного возврата АРЕ к конфронтации с Израилем. И еще американцы считают, что «сила египетских военных, их связи с Соединенными Штатами являются лучшей гарантией стабильности Египта и его прозападного курса».

Вместе с тем, египтяне стремятся расширить круг стран, с которыми поддерживаются военно-технические связи. В настоящее время к ним можно отнести КНР, Румынию, Бразилию, Великобританию, Францию, Италию, Испанию, Россию, Украину, Чехию, Белоруссию, Финляндию, Германию. Подобная политика дает некоторую свободу маневра при решении вопросов технического оснащения национальных вооруженных сил и позволяет более уверенно вести дела с американцами.[10]

Наличие относительно развитого ВПК позволило Египту занять второе место по экспорту оружия на Ближнем Востоке после Израиля. Египетское оружие поставлялось и поставляется в Руанду, Саудовскую Аравию, Судан, Катар, Кувейт и ряд других стран. АРЕ оказывает помощь целому ряду государств Азии и Африки в подготовке военных кадров. Так, в египетской Академии генерального штаба обучаются офицеры из Саудовской Аравии, Бахрейна, Омана, Ливана, Иордании, Турции, Кувейта, Пакистана и даже Великобритании. Египетские военные советники находятся в армиях Саудовской Аравии, Омана и Демократической Республики Конго (ДРК).

Серьезным военизированным игроком на Ближнем Востоке выступает Турция, являющаяся правофлангом блока НАТО. Анкара приложила немало усилий для переворужения своей армии. Денег на вооружение и военную технику Турция не жалеет.

В 2005 году президент РФ Владимир Путин констатировал, что ежегодный суммарный объем продаж оружия в стран Ближнего Востока составляет 9 млрд. долларов, и 75% из них приходятся на экспорт из США. А Россия тогда поставляла в регион вооружений и военной техники (ВВТ) в среднем только на 500 млн. долларов. В общем, раз в 13 раз меньше американцев.[11]

Конфликтный потенциал региона служит серьезным фактором, способным дестабилизировать военно-гражданские отношения не только в Саудовской Аравии, но в других арабских странах. Прежде всего, это касается арабских государств, имеющих дипломатические отношения с Израилем и считающихся союзниками США на Ближнем Востоке.

Война США против терроризма, зачастую ассоциирующаяся с войной против ислама, попытка демократизировать Ближневосточные страны, вызывает неудовольствие правящих элит, присутствие американских войск в Ираке, палестино-израильский конфликт способствуют росту общественной напряженности в странах Арабского Востока, и региона в целом.

Перспектива использования армии в подавлении массовых демонстраций и вовлечение местных спецслужб в репрессии против собственных граждан, недовольных сближением с Израилем и Америкой, являются предметом реальной озабоченности властей этих государств.

Сегодня в общественном сознании большинства стран Ближнего Востока армия воспринимается в качестве главного гаранта суверенитета и безопасности страны.

Как правило, вооруженные силы ближневосточных стран выполняют двойную функцию. Армия обеспечивает защиту территориальной целостности государства, его суверенитета от внешних угроз. Не менее важна ее роль в качестве гаранта стабильности режима и его охраны от внутренних врагов и оппозиции.В результате, власть оказывается в двойственном положении. С одной стороны, государственным лидерам приходится заручаться поддержкой и лояльностью военных, которые, как гаранты безопасности режимов, приобретают значительное политическое влияние и самостоятельность; с другой — укрепление политического контроля над армией зачастую осуществляется за счет потери эффективности вооруженных сил в условиях обычных войн. За редким исключением лидерам ближневосточных стран удавалось одновременно обеспечивать стабильность власти и внешнюю безопасность государства. Отношения между государствами региона детерминируются, в первую очередь, параметрами национальной мощи государств. В условиях отсутствия эффективной системы коллективной безопасности на Ближнем Востоке данная тенденция будет сохраняться.

Активная вовлеченность США в дела региона ведет к росту недовольства широких слоев населения и провоцирует антиамериканские выступления. Во время военных действий в Ираке в 2003 г. во многих государствах региона прошли антиамериканские демонстрации. Спецслужбы и регулярные части этих стран оказались в сложном положении. Фактически им пришлось выступить против мнения большинства собственного народа. Пока арабским режимам удается справляться с акциями социального протеста и удерживать их от перерастания в неконтролируемые действия.

Практически Ближний Восток — спусковой крючок мировых конфликтов. Смазанный нефтью, в отблесках золотых куполов, среди мечетей, синагог и соборов, этот крючок уже направил боёк в сердцевину взрывного устройства, способного взорвать полмира.

В этих условиях безопасность региона сегодня — понятие крайне сложное, комплексное. Никакими блоками, никакими, самыми могучими союзниками,
«зонтиками безопасности» никто не укроется от грозных вызовов современности, от множества глобальных рисков, перед которыми стоит человечество. Поэтому общее в центре внимания практически всех стран региона к заполучению совершенных вооружений и военной техники. Регион милитаризирован и опасен, и достаточно малейшей искры и пожар войны неизбежен, что и подтвердила очередная 34-дневная война Израиля против Ливана (см. табл.1.1 ).

Например, за последние два десятилетия Королевство Саудовская Аравия стала крупнейшим импортером американского оружия. Оборонный бюджет королевства в 1999 году составил около 14 миллиардов долларов, что составило примерно одиннадцать процентов от внутреннего валового продукта страны. Подобными показателями сегодня не может похвастаться ни одна страна на Ближнем Востоке, да и за пределами региона трудно найти столь же милитаризованное государство.[12]

Экономические и социальные проблемы большой мерой выступают как определяющие факторы, которые приведут к дестабилизации ситуации в регионе. Они являются источником роста международной напряженности и серьезных конфликтов, которые происходят. Возникновение новых геоэкономических приоритетов взыскивает не только положительное влияние на состояние безопасности, сближая страны одна из одной и интегрируя их к мировому сообществу, а и может создавать вызовы существующему порядку и разрушать отношения, которые сложились между государствами. В первую очередь, это усиление экономического противостояния между Севером и Югом, рост дискриминационных тенденций в экономической политике развитых стран Севера.

Новые вызовы региональной безопасности возникают также в связи с конкурентной борьбой за экономическое лидерство между странами Ближнего Востока. Экономические и экономически мотивированные факторы, такие, как пограничные споры относительно распределения территориальных вод, использование водных ресурсов и добычи полезных ископаемых, могут стать дополнительным источником внутререгиональных конфликтов и дестабилизировать ситуацию в регионе.

Вооруженные силы Ближнего Востока

Таблица 1.1

 

Страны

ВВП,

млрд.дол

Население, млн.чел

СВ,

тыс.чел

ВМС,

тыс.чел

ВВС,

тыс.чел

ВС,

тыс.чел

Бюджет на оборону, млрд.дол

1.Бахрейн

3,0

0,724

8,5

1,2

1,5

11,2

0,478

2.Египет

95

71,931

320

20

30

370

2,164

3.Иран

85

68,92

350

18

52

420

5,6

4.Ирак

10

22,3

 

 

 

40

 

5.Израиль

110

6,2

125

8,0

35

168

10,8

6.Иордания

9,0

6,869

85

0,5

15

100,5

0,879

7.Кувейт

43,4

2,065

11

2,0

2,5

15,5

4,2

8.Ливан

17,0

3,653

70

1,1

1,0

72,1

0,536

9.Оман

21,0

2,6

25

42,0

4,1

71,1

2,53

10.Катар

18,0

0,610

8,5

1,8

2,1

12,4

1,3

11.КСА

180,0

21,0

75

15,5

18,0

108,5

21,3

12.Сирия

17,6

16,5

200

7,5

35

242,5

1,0

13.Турция

150

67,6

402

52,75

60,1

514,850

5,8

14.ОАЭ

68

2,571

44

2,5

4,0

50,5

1,6

15.Йемен

7,0

18,85

60

2,5

5,0

66,7

0,842

Примечание.  Силы  безопасности  Палестинcкой  автономии  –45,0  тыс.  человек, ХАМАС –3,0 тыс. человек, «Хезболлах — 6,5 тыс.человек

Тем не менее, не считаясь с рост значения экономических и экономически мотивированных факторов в современных международных отношениях, немалое влияние на состояние и перспективы международной безопасности продолжают влиять политические и военно-политические факторы. Не вызывает сомнения, что важнейшими среди них является арабо-израильское противостояние, арабо-израильские и арабо-иранские противоречие, межарабские отношения, обеспечение стабильности существующих политических режимов, ускорение неконтролируемый рост военных потенциалов стран региона.

Отсутствие многосторонней системы безопасности на Ближнем Востоке, которая была бы направленная на нормализацию отношений между арабскими странами и Израилем, и имела бы положительное влияние на региональное сотрудничество, также является тем недостатком, который представляет потенциальную угрозу безопасности.

Тактика, проводимая Соединенными Штатами под предлогом борьбы с терроризмом, осложнила международную обстановку, укрепив позиции реакционных, расистских и сионистских кругов и расширив практику использования двойных стандартов и прямой агрессии в отношении суверенных народов и государств.

Нет сомнения в том, что одна из основных целей неоколониализма в лице США состоит в захвате ближневосточных нефтяных месторождений, поскольку тот, кто подчинит эти месторождения своему контролю, сможет диктовать свою волю всей мировой экономике. Захватив эти стратегические ресурсы, США получат возможность оказывать давление на экономику Европы, России, Японии и Китая в своих интересах.

С другой стороны, массированное присутствие американских и английских войск в регионе призвано противостоять попыткам арабов добиться подлинного национального освобождения и независимости и, соответственно, ослабить стремление народов мира построить качественно новый мировой порядок.

Таким образом, развитие ситуации в ближневосточном регионе может привести к возникновению ряда угроз национальной и региональной безопасности, которые определяются внутренними и внешними факторами.

Последнее изменение Вторник, 27 Январь 2015 19:56

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии
Go to top