Косовский узел затягивается

За всеми внешнеполитическими проблемами у руководства Югославии до Косово «руки не доходили». А зря. Измененное за годы войны до неузнаваемости этническое лицо края превратило его из славянской области в албанско-мусульманскую. В будущем присутствие сильной и организованной албанской диаспоры на своей территории плюс общая граница с самой Албанией неминуемо должны были привести к межнациональным проблемам и территориальным претензиям со стороны соседа. Переломить тенденцию можно было силовыми методами, или путем реализации долгосрочной программы по «разбавлению» албанцев сербским населением, их дезинтеграции и ассимиляции.

Первый путь – принудительная депортация и переселение албанцев из Косово в другие регионы – на то время вряд либыл возможен с политической и экономической точек зрения. Денег не хватало, да и начинать историю коммунистической Югославии с радикального решения национального вопроса было не очень правильно. 

Второй вариант тоже никто не рассматривал. Нельзя утверждать категорически, но на позицию государства мог повлиять тот факт, что лидером Югославии был хорват Тито, с молоком матери впитавший неприятие сербской экспансии и усиления. Как бы там ни было, но вместо того чтобы решить проблему, югославское руководство стало ее усугублять. 6 марта 1945 г. власть приняла постановление «О временном запрещении возвращения колонистов в места их прежнего проживания» (речь шла не только о колонистах, но и о коренных жителях-сербах), в котором говорилось: «В последнее время без одобрения народной власти осуществляется возвращение и переселение семей колонистов (поселенцев), которые раньше жили в Македонии, Косово, Метохии, Среме и Воеводине». В связи с этим было принято решение «временно запретить возвращение колонистов в их прежние места проживания, и пусть все останутся на своих местах». Оставив все как есть, иными словами, заняв страусиную позицию, югославская власть тем самым не уменьшала процент албанского населения в проблемном крае, не пресекала в нем шовинистические настроения, не препятствовала распространению идей «Великой Албании». Развитие ситуации было пущено на самотек. В любом случае такое положение вещей было не выгодно сербам. Те же, кто ослушался высочайшего распоряжения власти, подверглись гонениям.

Судя по всему, у Тито присутствовал комплекс представителя малого народа. Пытаясь всеми методами дать всем югославским нациям равные права и возможности, власть преуспела лишь в разжигании открытого национализма этих «малых народов». Этим самым закладывались предпосылки для дальнейшей дезинтеграции Югославии.

Иногда политика Тито была вовсе бездумной и близорукой. Особенно это проявилось в том, что до марта 1949 г. он держал границу с Албанией открытой, якобы планируя создать балканскую федерацию. Сколько за это время в Косово перекочевало албанцев – не известно, поскольку никакого учета не велось, а перепись населения не производилась. Однако, по оценкам некоторых исследователей, эта цифра составляла не менее 60 тыс. чел. Позднее, когда югославско-албанская граница была закрыта, Тито продолжал настаивать на переселении албанских семей. В то же время проводилась интенсивная кампания по выселению из Косово и Метохии сербов. Самому краю была предоставлена национально-культурная автономия.

Если такие действия не считать умышленным гонением сербов по национальному признаку, то остается лишь второй вариант: таким образом Тито выдавал авансы Албании, надеясь вовлечь ее в пресловутую балканскую федерацию. Тогда поведение лидера великой державы кажется и вовсе наивным. В то время как он всячески способствовал наплыву албанцев в Косово, Тирана вела себя совсем не по-дружески. В разгар советско-югославского конфликта лидер Албании Энвер Ходжа решил воспользоваться удобной ситуацией и обратился в ЦК ВКП(б) с весьма интересным письмом. В нем «друг Тито» писал: 

«Албанцы Косово и Метохии и других мест свой насильственный отрыв от Албании (в 1912 г. при создании албанского государства. – прим. автора) считали и продолжают считать самой большой несправедливостью, допущенной по отношению к ним. Они не согласились с таким решением вопроса и не желают оставаться в границах Югославии, независимо от ее политического строя. Такова действительность. Их единственный идеал – слияние с Албанией... Албанцы Косово должны быть уверенными в том, что, сражаясь наряду с народами Югославии против фашизма, этим они завоевали себе право на самоопределение. Мы считаем, что Косово, Метохия и часть пограничной с Албанией Македонии с албанским населением после освобождения Югославии из когтей Тито и империализма должны быть присоединены к Албании. Только такой путь приведет к тому, что албанцы, живущие в Югославии, будут героически бороться против Тито и империализма». 

Как видим, ориентируясь в настроениях советского руководства, Ходжа зондировал почву, насколько далеко готов СССР зайти в своем противостоянии с Югославией, и тут же предлагал свою помощь на случай войны. Мол, мы ударим им в спину, если нам достанутся указанные территории. При этом лидер Албании пытался себя подстраховать: «... отношение Албании к вопросу о Косово и Метохии должно быть сдержанным, потому что иначе это может быть использовано кликой Тито как средство мобилизации великосербов и послужит обвинением Албании в шовинизме», и так далее... В общем, писал Энвер Ходжа, «... если при решении этого вопроса мы ошибаемся, без советов товарища Сталина мы не будем делать ни одного шага».

Однако в своих прожектах албанский лидер зашел слишком далеко. Он не учел многовековой связи Сербии и России и недооценил Сталина. Совершенно очевидно: согласись тогда Россия на албанское предложение – и Сербия для нее была быпотеряна навсегда. Гордый народ не простил бы предательства. Ведь Тито – это одно, а Сербия, ее народ – совершенно другое. И Сталин отклонил «заманчивое» предложение Энвера Ходжи. Тем не менее советский посланник в Тиране Дмитрий Чувахин, обсуждавший с албанцами их предложение, записал в дневнике, что для них вопрос о присоединении Косово к Албании «является решенным».

Для Тираны присоединение Косово было жизненной необходимостью. Этот край по своим природным ресурсам является богатейшим регионом не только Югославии, но и всего Балканского полуострова. В Косово есть огромные запасы угля, свинца,цинка, никеля и железа. Здесь находятся крупные месторождения золота, серебра и меди. Кстати, благодаря запасам угля Косово в свое время вырабатывало 40,82 % всей электроэнергии СФРЮ. Большую ее часть край экспортировал. Залежи лигнита при нынешних темпах добычи обеспечат производство электроэнергии по меньшей мере на 1000 лет.

Кроме полезных ископаемых, Косово располагает еще и уникальными сельскохозяйственными ресурсами. Больше половины территории края (53 %) составляют плодородные и экологически чистые луга, леса, реки и озера. Здесь идеальные условия для выращивания семенных и прочих культур. Кроме этого, Косово является центром виноделия Сербии – здесь под виноградники отведено 9 тыс. га. В Косово производится 190 тыс. кг меда. Это поистине райская земля, щедро политая кровью и усыпанная костями ее защитников-сербов. И вот она понадобилась Албании.

Процесс заселения албанцами края привел к тому, что вскоре они составляли 90 % населения. Это была уже не албанская диаспора – они отстаивали свое право на эту землю, считая себя коренными ее жителями и этническим большинством. Такой результат неудивителен, если учесть, что за 30 лет после окончания войны из края было изгнано около 200 тыс. сербов, а албанцев приехало около 400 тыс. чел. Население возросло с 700 тыс. до 2 млн чел. однако процент сербов сократился с 23,6 % в 1948 г. до 9,9 % в 1991 г.. Ситуация осложнялась и более высокой, чем у сербов, рождаемостью у албанцев. Этот фактор также значительно повлиял на увеличение процента албанского населения в Косово. 

Кроме того, резкий рост населения не подкреплялся соответствующим экономическим развитием края – он оставался самым бедным регионом Югославии. А где бедность – там всегда агрессия, неудовлетворенность, национальная нетерпимость.

Албанцы Косово считали, что все их беды происходят лишь оттого, что они находятся в составе Югославии, а не Албании. Уже в конце 50-х – начале 60-х годов в крае действовала организация «Революционное движение за объединение албанцев» во главе с Адемом Демачи. В 1956 г. Служба безопасности ФНРЮ раскрыла несколько диверсионных групп, заброшенных в начале десятилетия из Албании в Югославию для создания нелегальных националистических организаций. В июле того же года состоялся известный Призренский процесс, раскрывший разветвленную сеть подпольных организаций.

В 60–70-е годы албанцы заметно активизировались – они устраивали провокации и диверсии, оскверняли религиозные святыни и культурные памятники, запугивали православное население. В архиве епархии в Призрене хранятся письма священников, сообщавших об отъезде многих сербских семей, гонимых страхом преследования. Дечанский игумен Макарий писал 3 апреля 1968 г. Патриарху Герману: «Шиптари опять показывают свою исконную ненависть к сербам. Мы находимся в более тяжелой ситуации, чем во время австрийской или турецкой оккупации. Тогда мы имели хоть какие-то права. Ежедневными стали насилие, кражи средь бела дня, унижения и преследования».

И эти слова были написаны не в 90-х, а еще в далеких 60-х годах.

Вскоре весь край захлестнула волна беспорядков и вандализма. Сербов унижали, избивали, оскверняли их святыни. Правительство Югославии, в котором после ухода Александра Ранковича с поста министра внутренних дел не осталось ни одного серба, не только не защищало косовских сербов, а наоборот, третировало всех, кто пытался возмутиться. Таких обвиняли в сербском национализме со всеми вытекающими для них последствиями. В соответствии со сталинским учением о решении национального вопроса в многонациональных государствах югославское руководство считало, что национализм самой большой нации считался самой большой угрозой для всего содружества и его внутреннего равновесия, тогда как национализм «малых наций», по сути, помогал федеральной верхушке сохранять равновесие своей власти. Хорват Тито неукоснительно следовал избранному им курсу в национальной политике.

С уходом Ранковича албанцы осмелели, их национализм приобрел воинствующие и непримиримые формы. Они почувствовали поддержку и ощущали себя победителями сербов. Славяне массово начали выезжать из края. Опустели 800 сербских и черногорских поселков на территории Косово и Метохии, которые вскоре заселили албанцы. Ситуация была аналогична той, что сложилась во времена итальянской оккупации и протектората «Великая Албания».

Между тем Тито постоянно шел навстречу растущим аппетитам албанской общины – непрерывно повышался статус края, облегчались контакты с Албанией, на работу допускались албанские преподаватели, воспитывавшие молодежь в «великоалбанском духе» и т. д. Осенью 1988 г. уже 7 из 23 общин края были «этнически чистыми», то есть сугубо албанскими.

Апогеем антисербской политики стало принятие в 1974 г. Конституции, по которой Косово, формально оставаясь в составе Сербии, фактически становилось республикой со всеми атрибутами государственности: парламентом, правительством, представительством в высшем органе федерации – Президиуме СФРЮ. Сложилась парадоксальная ситуация: теперь, Косово с одной стороны, входило в состав Социалистической Республики Сербия как автономная область, с другой – пользовалось равными с Сербией правами как субъект в рамках Югославии. Эта коллизия фактически делала невозможным полноценный контроль над краем. Более того, краевые органы власти получили право вето в вопросах собственно Сербии. Это право было односторонним – Белград не имел рычагов влияния на Приштину. 

Новая Конституция не только предоставляла больше власти краю, которой он, кстати, не сумел воспользоваться для повышения уровня жизни населения. Статус автономной республики с албанской администрацией дал возможность начать обучение на албанском языке в школах и университетах, куда разрешалось приглашать преподавателей с исторической родины. Те, естественно, на уроках трактовали историю в «нужном русле», обосновывая присоединение Косово к Албании.

Политика «промывки мозгов» была четко продумана и направлена в будущее. Учитывая, что наиболее благодатной почвой для посева сепаратистских и националистических настроений является молодежь, ее необходимо было организовать, собрать вместе. К посещению в открытых заведений привлекали кого только можно. Уже к 1981 г. в Приштине учились 51 тыс. студентов – целая армия, которую воспитывали в «нужном» направлении. Югославию и Сербию в частности они уже рассматривали как своего потенциального врага. Трудно представить, что в отсталом крае, с небольшим количеством населения, нашлось столько способных молодых людей. Учебные заведения использовались совершенно для иных, нежели просто просвещение, целей.

Югославский журналист Бранко Богунович вспоминал, как в 1974 г. будущий посол США в Югославии Лоуренс Илбелгер на одной из неофициальных встреч высказался довольно откровенно в том духе, что Белград тратит силы на борьбу с антикоммунистической эмиграцией, не замечая, что «могилу Югославии копают в Приштине». И дальше объяснил: «Посмотрите, что вы как государство делаете в Приштине и в Косово в целом. Вы открыли им один из самых больших университетов в Югославии, дали им Академию наук, и в этих институтах готовите политологов, социологов, философов, чем сами создаете большую армию недовольных, которые не будут ни хотеть, ни уметь делать что-нибудь серьезное. Которые завтра выйдут на улицы и потребуют свое государство и свою республику!».

Действительно, для пропаганды своих идей албанскими националистами использовались всевозможные структуры – милиция, суды, система школьного и университетского образования, Академия наук, писательская организация и т.д.

Однако албанское руководство старалось не форсировать событий – его агенты в Косово работали на перспективу. Заместитель премьера Албании Мануш Мюфту как-то заявил: «Какой смысл дестабилизировать Югославию? Чтобы пришли русские?». Пока существовал Советский Союз, приходилось оглядываться на него во всех начинаниях. Такие мысли албанский руководитель высказалв 1981 г., когда в Косово началась кампания за отделение его от Югославии и присоединение к Албании. Тогда в Приштинском университете произошли беспорядки, распространившиеся затем на все Косово. Результат – 9 убитых и 200 раненых. Албания, обвинив Белград во всех смертных грехах, вмешиваться не стала.

По мере того как в течение послевоенных десятилетий сербы выезжали из края, а албанцы приезжали, Косово все больше задерживалось в своем экономическом развитии даже по сравнению с самыми отсталыми республиками Югославии. Чем меньше образованных и культурных сербов оставалось в Косово, чем больше увеличивался албанский процент населения, тем хуже становилась жизнь на этой благодатной земле. Албанцам не помогла ни огромная финансовая помощь Белграда, ни предоставление самой широкой автономии, ни «образование», которое смогли использовать лишь в политических целях. Они проявили себя в Косово как народ, способный лишь разрушать, ане созидать. Но вину за свое бедственное положение они возлагали на славян. И свято верили: стоит им объединиться с Албанией, и жизнь превратиться в райскую. Именно такие мыслишки подбрасывали косовской молодежи заезжие «учителя».

Тем временем в крае не прекращались демонстрации, саботаж на предприятиях, распространение листовок, активизировалась «работа» по превращению Косово в этнически чистый край. Все чаще сербам и черногорцам начали угрожать убийством. Сербских девушек повсеместно насиловали средь бела дня.

В 1985 г. сербы снова массово снялись с насиженных мест и уехали в Сербию. Через два года 60 тыс. косовских сербов подписали петицию, в которой призвали белградское правительство положить конец тому, что они назвали геноцидом. В ответ на выступления сербов в Приштине власть арестовала лидера акций протеста, и тогда произошли серьезные беспорядки. Лидер косовскихалбанских коммунистов цинично прокомментировал заявления о том, что албанцы массово насилуют сербок: мол, «теперь больше сербок займутся проституцией». Его слова вызвали взрыв негодования среди косовских сербов, беспорядки усилились.

Именно в этот момент на сцене в качестве защитника косовских сербов впервые появился Слободан Милошевич. 27 апреля 1987 г. на историческом Косовом поле председатель Союза коммунистов Сербии выступил на многотысячном сербском митинге: «Я хочу вам сказать, товарищи, что вы должны оставаться здесь. Это – ваша земля, это – ваши домашние очаги, ваши поля и сады, это – ваша история. Вы не должны оставлять эту землю только потому, что жизнь здесь трудна, потому, что вы подвергаетесь унижениям. Сербы и черногорцы никогда не пасовали перед трудностями, никогда не отступали в часы сражений. Вы должны оставаться здесь – во имя ваших предков и ваших потомков. Югославия не существует без Косово!».

Последнее изменение Суббота, 13 Декабрь 2014 15:30

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии
Go to top