Распад Югославии и межэтнические войны

В апреле 1990 г. впервые за все послевоенное время в Словении состоялись парламентские и президентские выборы на многопартийной основе. Президентом стал лидер словенских коммунистов Милан Кучан. Аналогичные выборы прошли в Хорватии, где, набрав две трети голосов избирателей, уверенную победу одержал Франьо Туджман и его блок. В обеих республиках победили силы, выступавшие за независимость.

 

Первой откололась от Югославии самая развитая ее часть – Словения. Уже через несколько месяцев после выборов, 2 июля 1990 г., ее скупщина приняла декларацию о полном суверенитете Республики Словения. А 23 декабря состоялся плебисцит, в ходе которого 86 % словенцев высказались за независимость своей страны.

Между тем 21 декабря в Книне была провозглашена Сербская Автономная Область Краина (САОК). Согласно принятому уставу, она являлась «видом территориальной автономии в составе Республики Хорватия в рамках Федеративной Югославии». Вокруг САОК стали объединяться и другие области с большинством сербского населения. Это вызвало резкую негативную реакцию хорватского руководства. На следующий день была провозглашена новая Конституция республики, в которой сербское население признавалось национальным меньшинством. Положение о том, что Хорватия является государством хорватского и сербского народов, отныне отменялось.

В течение, нескольких месяцев между представителями республик проводились переговоры, призванные спасти федерацию, однако они так ни к чему не привели. 

Кульминацией кризиса стали события мая-июня 1991 г. Хорваты посчитали себя обиженными тем, что 15 мая на заседании Президиума СФРЮ представитель Хорватии Стипе Месич не набрал достаточного количества голосов и смена председателя не состоялась. Таким образом, Югославия оказалась без главы государства, а Хорватия и Словения сочли себя вправеигнорировать руководство СФРЮ и бойкотировать заседания Президиума.

Ситуация зашла в тупик. 25 июня 1991 г. Словения и Хорватия утвердили акты о выходе из Югославии и провозглашении независимости. Хорваты гарантировали соблюдение прав и интересов проживающих в республике сербов.

Пытаясь предотвратить развал государства, на следующий же день югославское руководство решилось на крайние и бесперспективные меры – применение силы. Сперва было запрещено установление пограничных пунктов в пределах страны. Военную акцию поручалось осуществить Югославской народной армии. Бойцы попытались занять пункты, охраняемые словенскими пограничниками. Произошли вооруженные столкновения. Погиб 61 чел., 315 были ранены. Словенцы захватили в плен около 2600 военнослужащих ЮНА.

Руководство СФРЮ охватили паника и растерянность. Пытаясь спасти федерацию, 1 июля в присутствии делегации ЕС Президиум СФРЮ принял незаконное решение и объявил хорватского представителя Стипе Месича председателем. Незаконным оно было потому, что 15 мая он не набрал достаточного количества голосов. Таким образом, югославское правительство показало, что готово идти на любые уступки. Взамен члены Президиума СФРЮ от Сербии, Черногории, Воеводины и Косово потребовали письменных гарантий ЕС, что сабор Хорватии и скупщина Словении будут соблюдать мораторий на реализацию решения об отделении. После того как все формальности были улажены, югославское руководство вывело из Словении подразделения ЮНА.

Итак, федеральными властями де-факто было признано отделение Словении от СФРЮ. Немцы же, заинтересованные в том, чтобы втянуть в свою орбиту две развитые республики, устами своего министра иностранных дел Ганса-Дитриха Геншера пообещали при любых условиях добиваться их признания международным сообществом. И кланы в Хорватии и Словении решилиделать ставку на силу европейских государств. Дальнейшие события показали, что они не ошиблись в расчетах. Действия Германии, Италии и других стран с самого начала имели открытый антисербский характер. От своих граждан германское правительство, как могло, скрывало истинную картину происходящего. Националисты, пытавшиеся развалить Югославию и прибрать к рукам собственность, стали изображаться жертвами сербской агрессии, которая отказывает нациям в самоопределении. Это вызвало прилив симпатий к «бегущим из тюрьмы» словенцам и хорватам, и одновременно – приступ ненависти к «поработителям»-сербам. Ни одно СМИ не сообщило о том, что в Словении, например, уровень жизни вдвое выше, чем в Сербии, и что большинство словенцев вполне уютно чувствуют себя в югославской федерации. Путем таких манипуляций и откровенных махинаций формировалось «нужное» общественное мнение, которое должно было оправдать возможную агрессию против Сербии. А пока Германия давила на Евросоюз, чтобы тот последовал ее примеру и поддержал независимость Словении и Хорватии. Однако США и европейские страны весьма прохладно относились к подобной идее, считая, что ее поспешная реализация может привести к кровавым конфликтам. Но Германия намекнула, что может не посчитаться с Европой и в одностороннем порядке признать независимость двух республик. Запад под угрозой нарушения единства Евросоюза вынужден был поддержать немцев и в будущем признать независимость югославских республик.

Кстати, еще начиная с 80-х годов, немцы вели подрывную работу в Югославии с тем, чтобы «поставить сербов на колени» и развалить федерацию. По сути, все делалось для того, чтобы взорвать «балканский котел». Германия не могла простить сербам активное участие в движении Сопротивления в годы как Первой, так и Второй мировой войны, когда немцы потерпели сокрушительные поражения.
Еще одним провокатором был Ватикан. Римско-католическая церковь была крайне заинтересована в развале Югославии. В Ватикане тайно поделили страну на отдельные епископства, границы которых странным образом совпадали с границами республик. Позже Курия «побежала впереди паровоза», признав независимость республик на два дня раньше Германии и остальных европейских стран.
Но все это будет позже, а пока Хорватия и Словения установили мораторий на отделение сроком на 90 дней. Однако при этом хорваты проигнорировали другие условия соглашений и не стали расформировывать свои незаконные военизированные формирования, а 1 августа провели дополнительную мобилизацию резервного состава МВД и национальной гвардии. Для их оснащения 4 октября 1990 г. Хорватия, еще будучи частью Югославии, получила огромную ссуду в $ 2 млрд, которую обеспечил мальтийский католический орден «Рыцарей Святого Иоанна Иерусалимского».
Спустя три месяца срок моратория истек, а вопрос о дальнейшей судьбе федерации так и не был решен положительно. 8 октября 1991 г. Хорватия объявила о «разрыве всех государственно-правовых связей, на основании которых она была составной частью СФРЮ». Сабор одобрил Декларацию о независимости Хорватии. Югославии ничего не оставалось, как вывести стерритории республики свои войска. Сербы оставляли на хорватских землях своих соплеменников, которые к тому времени уже вели бои с хорватскими вооруженными формированиями. 

Хорватская война началась, по сути, еще в марте, когда произошли первые вооруженные столкновения между хорватами и сербами. Ситуация значительно обострилась после того, как 12 мая в Сербской Автономной ОбластиКраина был проведен референдум о присоединении к Сербии. Большинство сербов поддержали идею, и 16 мая скупщина САОК приняла соответствующее решение. Логика хорватских сербов понятна и проста. Они прекрасно понимали, что переговоры, которые ведет хорватское руководство с остальными республиками о конфедерации, призваны лишь затянуть время и подготовить почву для полной независимости. Несомненно, краинские сербы знали о том, что такая подготовка ведется. Кроме того, на 19 мая был назначен общехорватский референдум по вопросу об отделении от Югославии. Естественно, им казалось более легким осуществить присоединение к Сербии еще до того, как федерация распадется. Ибо, согласно международному законодательству, изменить в дальнейшем границы уже независимого государства Хорватии будет практически невозможно.

Уже после вывода подразделений ЮНА хорватские сербы 19 декабря 1991 г. провозгласили создание Республики Сербская Краина (РСК), в которую вошли еще два населенных сербами района Хорватии – Западная и Восточная Славония. В РСК действовала Конституция Югославии и сложилась однопартийная система во главе с Сербской демократической партией. В это время в Хорватии уже вовсю бушевала кровопролитная и разрушительная гражданская война. Именно на этот период приходится наибольшее количество жертв.

В войне была виновата Хорватия. Об этом во всеуслышание заявил... ее президент Франьо Туджман в своем обращении к нации 24 мая 1992 г.: «Войны не было бы, если бы Хорватия ее не хотела. Но мы решили, что только военным путем мы можем добиться самостоятельности Хорватии. Поэтому мы и вели политику переговоров, а под их прикрытием сформировали свои вооруженные части». «Скромный» Туджман умолчал, что самостоятельности можно было добиться и без войны. Зато без нее невозможно было в сжатые сроки изгнать из республики 600 тыс. сербов. Лишь в военных условиях можно быстро и эффективно осуществить политику этноцида и очистить Хорватию от «нежелательных» элементов.

Но сербы не желали быть изгнанными со своих земель. В них вновь проснулся дух славных предков. Воевали они умело, героически. 20 ноября 1991 г. они сломили сопротивление противника и взяли город Вуковар в Восточной Славонии. На стороне краинских сербов воевали не только подразделения ЮНА, но и добровольцы из многих славянских стран, включая Россию и Украину. 

Хорватское руководство было вынуждено пойти на переговоры, после чего в марте 1992 г. в республику был введен 14-тысячный контингент миротворческих сил ООН.

Вплоть до мая 1995 г. ооновцы, разместившиеся в буферных зонах, держали ситуацию под контролем. Единственным значительным событием было наступление в январе 1993 г. хорватской армии на южные рубежи РСК. В последующем хорваты захватили почти всю Западную Славонию, сербы контролировали лишь стратегическую дорогу Белград–Загреб.

Тем временем переговоры о будущем сербов в Хорватии продолжались. В 1994 г. в Загребе было подписано соглашение о прекращении враждебных действий. Вторым этапом стали переговоры о возобновлении экономических связей, которые так ни к чему и не привели. Самым сложным вопросом был политический статус РСК. В качестве компромиссного варианта сторонам был предложен план «Загреб-4», или «Z-2», разработанный послами России и США. Согласно плану, Хорватия должна была признать автономию сербов вокруг города Книн, зато получала в безраздельное управление Восточную и Западную Славонию. Хорваты и сербы отвергли идею даже без рассмотрения.

Катастрофа началась для РСК 1 мая 1995 г., когда в нарушение всех договоренностей и резолюций ООН хорватская армия с использованием авиации, танков и тяжелой артиллерии предприняла широкомасштабное наступлениев районе Западной Славонии. Против такой мощи сербы не могли устоять. Единственное, на что им хватило сил – это обстрелять Загреб ракетами «земля-земля». Были убиты шесть хорватов, а в ходе наступления погибли более 400 мирных сербов. 

К сожалению, зачастую на первом плане у политиков стоят не национальная идея, защита собственных соплеменников, а совершенно другие интересы. Югославия предала краинских сербов. Не помогла своим братьям по крови и Республика Сербская в Боснии, к тому времени набравшая достаточную силу.

Белград занял весьма странную позицию. В новостях о наступлении хорватов было сказано в самом конце, причем как о незначительном факте. Кроме того, по мнению многих экспертов, именно Белград дал указание командирам подразделений отходить без боя. В итоге за несколько дней после начатой хорватами 4 августа 1995 г. операции «Буря» все было кончено. РСК перестала существовать. Сербы массово покинули республику, которая теперь превратилась в моноэтническое государство. Хорватия могла передохнуть и бросить свои войска на помощь Мусульманско-хорватской федерации в Боснии.

В этой республике гражданская война назревала еще в 1991 г. Хорватская война лишь подогревала страсти, провоцируя конфликты между сербами (32 % населения), хорватами (17 %) и мусульманами (44 %).

Серьезный кризис произошел 12 октября, когда мусульманские депутаты скупщины обвинили югославское руководство в развале страны и провозгласили независимость Боснии и Герцеговины (БиГ). Причем сербы и хорваты, которые вкупе составляли половину населения, провозглашались национальными меньшинствами. В знак протеста сербские депутаты покинули парламент, а 25 октября созвали собственную «скупщину сербского народа в БиГ». Через две недели в сербских общинах был проведен плебисцит, в ходе которого 92 % опрошенных высказались за создание обновленного югославского государства. А еще спустя два месяца, 9 января 1992 г., боснийские сербы провозгласили создание Сербской Республики Боснии и Герцеговины, которую вскоре сменили на более благозвучную Республику Сербскую (РС), дабы стереть все напоминания о Боснии. Президентом новообразования стал легендарный Радован Караджич. Преуспевающий в прошлом психиатр, он был еще и хорошим поэтом. В 1989 г., когда вопрос о будущем сербов стал насущным, Караджич ушел в политику и основал Сербскую демократическую партию.

Боснийские сербы, как и хорватские, пытались провозглашением своей республики упредить руководство Боснии и Герцеговины, которое хотя и заявило о независимости, однако еще не успело провести референдум – а ведь только после него и можно было рассчитывать на признание международного сообщества. Референдум был проведен 29 февраля – 1 марта 1992 г. Из 63,4 % пришедших на участки за суверенную Боснию проголосовали 62,68 %. Получалось, что независимость поддержало лишь 40 % населения, однако по избирательному законодательству этого оказалось достаточно. Руководство республики во главе с Алией Изетбеговичем сразу же обратилось к Европейскому сообществу с просьбой о признании. В этот день произошли первые столкновения на национальной почве. Вооруженные формирования мусульман окружали казармы ЮНА, обстреливали их, нападали на военные колонны, покидавшие республику. Военные действия постепенно распространялись по всей территории Боснии и Герцеговины. 

Гибельную тенденцию пытались пресечь в самом начале. В феврале 1992 г. в Лиссабоне на конференции под патронатом ЕС начались переговоры лидеров трех боснийских общин. Им был предложен документ, названный «план Кутильеро», – по имени разработавшего его португальского дипломата. Результатом обсуждений и дискуссий стало разграничение Боснии и Герцеговины на сферы влияния, а также подписание «Основных принципов конституционного устройства». Страна разделялась по национальному признаку на своеобразные кантоны; «свободной» оставалось 12–15 % территории. Подписывая дополнительные документы, стороны обязывались воздерживаться от акций, угрожающих мирным договоренностям, соблюдать права человека и национальных меньшинств, а также договаривались о создании специальной рабочей группы по определению основных составляющих единиц БиГ.

Однако не все зависело от самих жителей республики. Все их переговоры и усилия по поддержанию мира были сведены на нет усилиями Германии, которая давно плела в Евросоюзе интриги с требованием признать независимость Словении и Хорватии, а, значит и всех остальных республик Югославии. Под давлением Бонна 6 апреля 1992 г. ЕС признал независимость Боснии и Герцеговины. Это поспешное решение взорвало ситуацию в республике. Мусульмане покинули переговоры, и война стала неизбежной.

Однако боснийские сербы оказались готовы к любым неожиданностям. Еще 12 мая их скупщина провозгласила создание армии Республики Сербской. Она формировалась из военнослужащих Югославской народной армии, которыебыли родом из Боснии. Возглавил вооруженные силы РС генерал Ратко Младич, которого даже враждовавшие с ним позже офицеры миротворческих войск называли «военным гением и сумасшедшим».

Между тем свое государственное образование создали и боснийские хорваты. 3 июля 1992 г. они провозгласили создание Хорватского Содружества Герцег-Босна, которое вскоре было переименовано на Хорватскую республику Герцег-Босна.

Это была война всех против всех, как и любая гражданская война – жестокая, кровопролитная и беспощадная. В республику со всех концов света съезжались фанатики, патриоты, солдаты удачи. Сербам помогали добровольцы из Югославии и славянских стран, сама же ЮНА была выведена за пределы Боснии и Герцеговины. За мусульман воевали фундаменталисты, ведущие джихад. И только хорваты оказались в самом выигрышном положении – их прикрывали регулярные части армии Республики Хорватия.

Самыми активными с военной точки зрения были первых два года – 1992 и 1993. Причем сами зачинщики – мусульмане уже были не рады этой войне. В то время как сербы захватили 70 % территории, а хорваты расширили свои собственные владения, мусульмане понесли значительные потери в неудачных для них столкновениях. Специфика Боснии и Герцеговины заключалась в том, что этносы проживали в ней не анклавами, а полосами. Естественно, стратегической задачей для каждой из сторон являлось соединение своих разбросанных по республике территорий своеобразными коридорами. Из захваченных земель чуждое население массово изгонялось, а зачастую попросту уничтожалось. Это были так называемые этнические чистки. 

Когда стало очевидно, что сербы значительно превосходят мусульман и в мужестве, и в храбрости, и в умении воевать, когда крах мусульманского объединения показался неизбежным, в дело вмешались миротворцы. Их бросили в самое пекло, поставив заслон между наступающими сербскими войсками и окруженными мусульманами. Последним было выдвинуто лишь однотребование – Совет Безопасности ООН принял решение о демилитаризации зон, населенных мусульманами. Однако те, воспользовавшись защитой миротворцев, накапливали войска, обучали и вооружали их.

Между тем были предприняты две попытки мирного урегулирования конфликта. Первый план Венса–Оуэна, сформулированный в октябре 1992 г., предусматривал разделение республики на 10 кантонов – по три для каждой нации и один смешанный. Второй план Оуэна–Столтенберга, предложенный сторонам летом 1993 г., оставлял Боснию единой и независимой, однако делил республику на три национальные части, которые должны были составить федерацию или конфедерацию. Однако оба плана провалились. Конфликт зашел в тупик.

Успехи сербов в боснийской войне насторожили руководство НАТО: Запад не мог позволить, чтобы помимо Югославии, с которой еще предстояло разобраться, существовало еще какое-то другое государство сербского народа. И авиации НАТО было приказано бомбить позиции боснийских сербов. Это было сделано без решения СБ ООН, а лишь по воле США и их союзников. Кстати, среди миротворцев, попавших в мясорубку войны, ни одного американца не было. Штаты побоялись вводить сухопутные войска в объятуюпламенем республику, не очень-то надеясь на мужество и боеспособность своих солдат. Вот бомбить с воздуха или военных кораблей – совсем другое дело.

Итак, против сербов была брошена вся мощь натовской машины. Кроме военного вмешательства Запад пошел еще и на политическое. 18 марта 1994 г. в Вашингтоне была провозглашена Федерация Боснии и Герцеговины, которая охватывала в себя территории, контролируемые хорватами и мусульманами. Для этой федерации американцы собственноручно написали Конституцию. Хорваты, пробовали было сопротивляться, поскольку хотели сохранитьсвою республику Герцег-Босния, но под давлением США все же пошли на уступки. Это произошло после того как американцы пригрозили Хорватии санкциями из-за участия ее регулярной армии в боснийской войне. Но поскольку Загреб согласился на условия США, на «шалости» хорватов можно было закрыть глаза. Главное, чтобы для пользы дела. Новосозданная федерация имела право создавать конфедерацию с Хорватией. Антисербская направленность действий натовцев была очевидна: что позволено Хорватии, то Сербии воспрещено. Югославия за поддержку боснийских сербов подверглась самым драконовским санкциям и эмбарго.

Вскоре международная контактная группа, состоявшая из представителей США, Германии, Великобритании, Франции и России, предложила воюющим сторонам третий план урегулирования. На первый взгляд условия, предложенные сербам, были неплохими. Им отходило 49 % территории, мусульмано-хорватам –остальные 51 % земель. Конечно, к тому времени сербы контролировали три четверти Боснии и Герцеговины, однако получить половину страны, располагая лишь третью ее населения, выглядело заманчивым. Увы в этих щедрых обещаниях крылся подвох. Во-первых, северный сухопутный коридор, соединявший две части сербских земель, сужался до трех километров и становился слишком уязвимым. Во-вторых, на 49 % территории, которую предлагали сербам, находилось всего 20 % промышленного потенциала, а значит сербы сразу же попадали в неравные по сравнению с мусульманами и хорватами экономические условия. Кроме того, с земель, которые сербским войскам предстояло освободить от своего присутствия, пришлось бы переселять около 400 тыс. чел., а для разрушенной войной республики эта задача была непосильной.

Естественно, сербы отказались от предложенного плана, тогда как мусульмано-хорваты были им вполне довольны. Таким образом, Запад смог обвинить сербов в том, что они не желают идти на мирное разрешение конфликта, и продолжал наносить ракетно-бомбовые удары по их позициям.

Тем временем побитые мусульмане оправились от потерь, вооружились, обучились и стали нападать на сербские войска из так называемых зон безопасности, окруженных миротворцами, то есть из-за их спин фактически под их прикрытием. Сербы, соблюдая международные договоренности, долго терпели набеги из анклавов, потом потребовали от мусульман в соблюдение статуса зон безопасности сдать все тяжелое вооружение. Те отказались. Тогда сербы в июле 1995 г. молниеносным броском захватили Сребреницу и начали быстро продвигаться к последним мусульманским анклавам в Боснии. В ответ авиация НАТО нанесла очередной, одиннадцатый по счету, удар по сербским позициям.

В августе 1995 г. боснийским сербам сделали предложение, от которого нельзя было отказаться. Штаты вынесли на рассмотрение новый план мирного урегулирования, согласно которому территориальная пропорция – 51 % мусульмано-хорватской федерации к 49 % Республики Сербской – сохранялась, но дополнялась новым конституционным устройством. В то же время НАТО и ООН приняли тайный меморандум о взаимопонимании, который позволял Североатлантическому альянсу наносить воздушные удары в Боснии на свое усмотрение. Как известно, доброе слово и пистолет убеждают лучше, чем просто доброе слово. В подкрепление своих предложений 30 августа 1995 г. НАТО начало операцию «Освобожденная сила» («Deliberate Force»). Самолеты с авиабазы Авиано в Италии и авианосцев в Адриатическом море начали наносить массированные бомбовые удары по сербским позициям, в то время как вооруженные силы мусульмано-хорватской коалиции перешли в широкомасштабное наступление на суше. Сербы, подвергшиеся нападению самого могучего в мире военного блока, с одной стороны, и мусульмано-хорватов – с другой, не смогли долго оказывать сопротивление. В героических и кровопролитных боях они отступали. Вскоре мусульмано-хорваты при поддержке НАТО овладели значительными районами на западе Боснии и превысили свои 51 % территории. Теперь сербам можно было диктовать условия.

Заключительные переговоры по боснийскому урегулированию состоялись 1 ноября 1995 г. на американской военной базе Райт-Паттерсон в штате Огайо, близ города Дейтон. В них приняли участие все заинтересованные стороны – президент Сербии Слободан Милошевич, Хорватии – Франьо Туджман и Боснии – Алия Изетбегович, а также сопредседатели – Ричард Холбрук от США, Игорь Иванов от России и Карл Бильдт от ЕС. Дискуссии длились три недели. После всех прений, препирательств и компромиссов Босния и Герцеговина окончательно приобретала новый облик. Хорватское образование Герцег-Босна упразднялось, мусульмано-хорватская федерация получала свои 51 % территории, аРеспублике Сербской достались 49 % захолустья. Мусульманам передавалась сербская часть Сараево, после чего оттуда выехали 150 тыс. чел. Кроме того, сербы так и не получили выхода к морю, что испокон веков было мечтой и стремлением этого народа. Еще одним болезненным для сербов моментом стало то, что, согласно договоренностям, их лидеры, национальные герои Радован Караджич и Ратко Младич должны были предстать перед Международным трибуналом в Гааге. 

Как бы там ни было, мусульмано-хорваты могли вступать в особые отношения с Хорватией, а Республика Сербская – с Югославией. Двум национальным образованиям предоставлялись самые широкие полномочия, общими были лишь министерства иностранных дел, внешнеэкономических связей, финансов, юстиции и по делам беженцев. Высшим органом власти в государстве объявлялся Президиум Боснии и Герцеговины, состоящий из трех членов – серба, мусульманина и хорвата. Все решения принимались ими коллегиально.
Для того чтобы добиться отмены санкций против Югославии, Слободан Милошевич решил пожертвовать интересами боснийских сербов. Он оказывал постоянное давление на Республику Сербскую с тем, чтобы она согласилась на условия Запада, а 4 августа 1994 г. прервал с ней все связи и установил экономическую блокаду. Лидерам РС въезд в Югославию запретили. Позже американцы добивались разрешения на натовскую военную операцию по реализации мирного соглашения в республике – проще говоря, хотели ввести туда войска и обеспечить свое присутствие. Трое представителей Республики Сербской проголосовали против такой идеи, зато вся делегация Югославии в составе четырех человек во главе со Слободаном Милошевичем пошла на уступки американцам.

Как с Республики Сербской, так и с Югославии санкции были сняты. Парафированные в Дейтоне мирные соглашения были подписаны в Париже 14 декабря 1995 г. Боснийская война закончилась.

За это время в республике были изгнаны со своих земель 1,7 млн чел., погибли более 200 тыс. Мусульманский, хорватский и сербский анклавы фактически стали этнически чистыми.

За годы балканских войн самой Югославии, хотя ее и миновали бои, жилось несладко. С 1 марта 1992 г. она состояла всего из двух республик – Сербии и Черногории. После того как в 1992 и 1993 гг. против Белграда ввели санкции за поддержку боснийских сербов, жить в этой стране тяжело стало. Антисербские санкции предусматривали запрет на торговлю с ними нефтью инефтепродуктами, замораживалось научно-техническое сотрудничество и культурный обмен, запрещалось участие сербов в международных спортивных соревнованиях, блокировалось воздушное сообщение и замораживались югославские авуары в зарубежных банках. В итоге в 1993 г. страну захлестнула невиданная в мире гиперинфляция, достигшая 31 млн процентов. Номиналы купюр составляли миллиарды. Ущерб, нанесенный Югославии санкциями, оценивался в $ 40 млрд. 

Чтобы спасти страну от полного развала, Слободан Милошевич вынужден был изменить свою политику в отношении боснийских сербов и публично отказаться от их поддержки. Ибо, как считали американцы, даже моральная поддержка Югославией боснийских соплеменников придает тем уверенности в своих силах и делает их менее сговорчивыми.

Кто-то назвал действия президента Сербии предательством, кто-то – единственно правильным решением: пожертвовать частью, чтобы спасти целое.
Правда, сдачей американцам боснийских сербов Милошевич не добился всего, чего хотел. Санкции и эмбарго, правда, были отменены, но внешние авуары оставались замороженными, а налаживанию Югославией связей с МВФ, ВБ и другими финансовыми организациями США продолжали препятствовать. Они же отказались внести в резолюцию СБ ООН пункт, согласно которому Югославия после отмены санкций автоматически восстанавливалась в членстве ООН и других международных организаций. Все приходилось начинать сначала. Однако судьба Югославии для Запада уже была решена. Германии, Италии, США и другим мировым державам костью в горле стояли сербы на Балканах, которые своей национальной солидарностью мешали реализовывать им свои интересы. Многомиллиардные затраты на «миротворческую операцию» им не могли простить. Кроме того, в ходе санкций против Югославии серьезно пострадали и те, кто их вводил. Эти деньги просто необходимо было как-то «отбить».

Последнее изменение Воскресенье, 14 Декабрь 2014 12:05

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии
Go to top