Югославия без Милошевича

Характерно, что уже в день голосования оппозиция повсюду провозгласила свою победу, действуя по заранее составленному сценарию. Она утверждала, что победа кандидата от 15 партий демократической оппозиции Сербии Воислава Коштуницы спасет людей от новых бомбежек, а в страну хлынут потоки инвестиций западных держав. Еще шел подсчет голосов, а премьер-министр Великобритании Тони Блэр от имени ЕС поздравил Коштуницу с избранием президентом, призвав Милошевича уйти с поста. То же сделали председатель ОБСЕ – министр иностранных дел Австрии, а потом руководители ФРГ, США, Болгарии, Хорватии, Румынии, Албании, Македонии и других стран. 

26 сентября агентство Рейтер сообщило данные от комиссии по проведению выборов в Югославии: Милошевич получил 40,23 %, а Коштуница – 48,22 % голосов, тогда как по конституции для победы требовалось более 50 %.

Вот тут-то Коштуница обратился к народу, заявив: «Мы сильны, поскольку нас поддерживает весь мир, Россия, Европейский союз». ать автомобили и поджигать их. Каждый из действующих лиц делал свое дело умело. Из всех антенн, установленных на РТС, сохранилась лишь антенна компании CиЭнЭн, информацию которой впоследствии тиражировали многие телекомпании мира. Но информация была уже прокомментирована заокеанскими мастерами психологических операций.

Режим Милошевича пал, а оппозиция, свергнув его власть, стала у руля Югославии. Казалось, еще пару месяцев назад приход именно Коштуницы считался маловероятным. Оппозиция имела других, более известных и опытных лидеров, которые по всем правилам и должны были поднять Югославию на баррикады. Однако недовольство и усталость населения, пресытившегося обещаниями и обвинениями с двух сторон, оказались сильнее. Стране нужен был новый, незапятнанный обвинениями в пособничестве НАТО лидер. Таким лидером и стал Коштуница.

Внешне падение режима Слободана Милошевича сложно отличить от серии «бархатных» и не очень революций, прокатившихся от Праги до Манилы. Казалось, наконец выплеснулось справедливое возмущение народа, вышедшего на улицы, дискредитировавшее себя правительство капитулировало, к власти пришли демократические силы и в истории Югославии начался новый период.

В реальности все было не так просто, как выглядело на экранах телевизоров.

Нужно искать более глубокие корни процесса. Истоки свержения Милошевича происходят из тупика политики американского и британского правительств, запутавшихся в реалиях «миротворческой» миссии в Косово, утративших веру в скорое развязывание «косовского узла». НАТО оказалось в тупике, оппозиция в Белграде потерпела фиаско, будучи разрозненной и дискредитированной в глазах населения как агент НАТО. Новая стратегия Запада состояла в том, что ставка была сделана на малоизвестного Коштуницу и параллельно велась работа по изоляции Милошевича от его сторонников.

Многие источники считают, что не обошлось без закулисных соглашений между Коштуницей и бывшими сторонниками Милошевича. Именно эти соглашения и послужили причиной мирного захвата власти оппозицией.

В то же время можно считать, что 24 сентября 2000 г. стало поворотным днем в истории Югославии: действуя попеременно с помощью ракет «Томагавк» и авиабомб, эмбарго, дипломатии и югославской внутренней оппозиции, «мировое сообщество» устранило «неудобного» политика в регионе.

В общем операция по свержению Милошевича обошлась американцам всего в $ 41 млн. Сущие пустяки по сравнению с полученными результатами.
Нынче американские политики празднуют торжество не просто «демократии» в Югославии (легитимность президента Коштуницы сомнительна), но также и своей дипломатии, зашедшей в тупик в Косово.

7 октября 2000 г. Воислав Коштуница принял присягу в качестве нового президента Югославии, а газета «Вашингтон пост» заявила, что администрация президента США выражает готовность вместе с ЕС уже 9 октября начать процедуру снятия санкций с СРЮ «в случае наличия у сторон веских доказательств того, что бывший президент Слободан Милошевич не имеет в Югославии никакого влияния на деятельность правительственных и финансовых структур».

Чтобы дать время сербам свыкнуться с новыми реалиями и не давать никакого повода к антиамериканским выступлениям, Мадлен Олбрайт пообещала, что США не будут настаивать на выдаче Милошевича в ближайшее время.

Оппозиционные СМИ ликовали: «Несколько тысяч молодых людей за считанные часы сокрушили тиранию Милошевича! Революция получилась бескровной и эффективной!..» Но на самом деле это был обычный государственный переворот. И не «сокрушение тирании», а всего лишь устранение несговорчивого. 

Расцененное многими как последний большой демократический переворот на Балканах свержение Слободана Милошевича может также рассматриваться как первый в истории переворот через выборы. За кажущейся спонтанностью уличного путча, который вынудил Милошевича после президентских выборов 24 сентября уйти в отставку, лежала тщательно спланированная стратегия, разработанная активистами сербской оппозиции с активной помощью западных советчиков и наблюдателей.

Можно утверждать, что в Югославии была реализована на практике технология организованного хаоса. Она включала в себя объединение разрозненных политических сил, выступающих против существующего легитимного правительства, создание объединенного руководства оппозицией, поиск лояльного национального лидера, формирование стратегических, оперативных и тактических целей оппозиции, разработку программы, обосновывающей деятельность оппозиции и обещающей населению страны улучшение условий жизни после свержения существующего правительства. Кроме того, были разработаны организационные и оперативные методы работы оппозиции, осуществлен ее перевод в активное сопротивление и взято под контроль прямое руководство этим процессом. Уверенность лидеров государства в своих силах и в лояльности силовых структур была подорвана. В то же время была завоевана поддержка ведущих групп, расширена международная поддержка оппозиции при одновременной изоляции существующего легитимного правительства от дипломатической и экономической помощи других государств. И в конце концов была организована смена власти путем «демократических выборов».

В конечном счете можно утверждать, что уход Милошевича был неизбежен, хотя бы из-за экономических и военных бедствий, обрушившихся на Сербию за 13 лет его власти. Но не было ничего неизбежного относительно выбора времени или способа его устранения от власти.

«Без американской помощи это сделать было бы намного труднее, – отмечал уже упоминавшийся Слободан Хомен. – Кризис был бы в любом случае, но помощь помогла нам избежать кровопролития».

Будь Югославия тоталитарным государством, подобно Ираку или Северной Корее, стратегия имела бы небольшую ценность и вряд ли сработала бы. Но президент Милошевич никогда не был диктатором а-ля Саддам Хусейн. Его власть зависела от формальной законности. Был конституциональный «фасад», который и дал лидерам сербской оппозиции и их западным покровителям существенный шанс.

Коштуница заявил, что главным приоритетом внутренней политики видит улучшение отношений между двумя оставшимися республиками – Черногорией и Сербией, которые Милошевич довел до критического состояния. Новый президент заявил, что вернет Косово, находящееся под протекцией ООН, в состав югославского суверенного государства, хотя менее наблюдатели отмечают, что идея единой Югославии умерла.
Тем временем Запад немедленно выказал бурную поддержку революционных преобразований в Югославии, заявив о снятии с нее экономических санкций. Широким жестом со стороны Европы после признания нового правительства Югославии стало приглашение Коштуницы на неофициальный саммит в Биарриче, который наряду с саммитом в Ницце является едва ли не главным событием политики ЕС за время председательства Франции.

Слободан Милошевич, оставшийся в живых после всех войн, двух всеобщих уличных путчей, оказался полностью беззащитным против хорошо организованной избирательной кампании, спланированной и проведенной с помощью специалистов из США.

Милошевич ушел, но вопросы относительной стабильности в Юго-Восточной Европе и остались.

К сожалению, события 5 октября 2000 г. вовсе не поставили точку в тяжелейшем и долгом процессе трансформации политического ландшафта Балкан. Свержение Милошевича, как это ни парадоксально, имело очень сильный негативный побочный эффект – оно расшатало Югославию как федеративное государство, и без того нестабильное. Казалось бы, Югославия наконец избавилась от последнего коммунистического вождя и теперь заживет, как все цивилизованные страны. Однако до этого было еще далеко. Принятое вскоре после переворота парламентом Черногории решение о проведении референдума о выходе из состава СРЮ могло привести к новым потрясениям. Отделение Черногории, если бы оно произошло, лишь прибавило бы аргументов косовским албанцам. Согласно последним международным документам, Косово представляет собой автономный край в составе Югославии, а при ликвидации СРЮ оно оказалось бы свободным от Белграда.

Как здесь не вспомнить Мило Джукановича, который во время предвыборной кампании говорил: «Мы не требуем ничего иного, нежели того, чем уже пользуются все другие европейские страны, – своего собственного государства. Югославия принадлежит прошлому».

Как бы там ни было, югославские выборы показали, что стратегия «пятой колонны» оказалась весьма эффективной, она не исчерпала свой ресурс и будет активно использоваться в ХХI веке против режимов, которые не вписываются в западные стандарты и не всегда следуют указаниям, разработанным ЕС или НАТО.

9 ноября 2000 г. президент Коштуница, выступая в Страсбурге перед членами Совета Европы, просил терпения и понимания. Он повторил, что не окажет никакого сопротивления, если Черногория пожелает отделиться от федерации: «Федерация выживет, если такова будет воля народа». Президент объяснил, что в косовском вопросе он рассчитывает на диалог с косовскими албанцами и с ооновской администрацией края, и в то же время ищет решения проблемы косовских албанских заключенных в Сербии. В Европарламенте он уже высказался за амнистию всем косовским заключенным – сербам и албанцам. А 15 ноября, выступая в Европейском парламенте, президент Коштуница назвал Евросоюз «образцом для Югославии и Балкан», сумевшим «преодолеть войны и свое прошлое». Он понимал, что прием балканских стран в ЕС – дело далекого будущего, и Югославии нужно сначала пройти стадию членства в Совете Европы. Коштуница просил у Европы в лице страсбургских парламентариев поддержки и материальной помощи, необходимой для возвращения косовских беженцев, восстановления страны, экономического развития и урегулирования проблем окружающей среды, связанных с применением оружия. Несмотря на настоятельные вопросы председателя Европарламента Николь Фонтен, президент ни слова не сказал о Международном трибунале по бывшей Югославии (МТЮ), и лишь в разговоре с журналистами признал, что сотрудничество с Гаагским трибуналом «составляет часть наших международных обязательств».

Что касается бывшего президента Югославии, то, согласно последнему опросу общественного мнения (опубликован 14 ноября в газете «Блиц»), всего 8 % граждан Югославии считали нужным передать его Гаагскому трибуналу, большинство же придерживались мнения, что судить его надо, но не за военные преступления, а за коррупцию и злоупотребление властью.

Тем временем началось возвращение Югославии на международную арену: 16 ноября 2000 г. были восстановлены дипломатические отношения с США, Германией, Францией и Великобританией, перерванные из-за их участия в косовской операции НАТО.

Окончательное утверждение новой власти и ее консолидация состоялись лишь после победы «демократической коалиции» на парламентских выборах в Сербии в конце декабря 2000 г. Потребовалось время, чтобы очистить югославскую юстицию от ставленников экс-президента.

Последнее изменение Воскресенье, 14 Декабрь 2014 13:37

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии
Go to top