За сколько продали Слобо?

Для Запада и югославских «западников» главная вина Слободана Милошевича – война, развязанная на территории бывшей СФРЮ, и совершенные в ходе ее преступления против человечества, «этнические чистки» и геноцид хорватов, боснийских мусульман и косовских албанцев.

У «патриотов» претензии прямо противоположные – измена «сербскому делу» ради сохранения власти, сдача по сговору с врагом Сербской Краины в Хорватии, предательство Сербской Республики в Боснии и Герцеговине и уступки по Дейтонским мирным соглашениям, капитуляция перед НАТО и фактический отказ от Косова.

После выборов в октябре 2000 г. новое руководство страны, по слухам, давало Слободану Милошевичу гарантии личной неприкосновенности. Но на свободе бывший президент пробыл недолго.

То, чего Запад добивался в течение нескольких лет, начиная с 1999 г., что ставил условием своей финансовой поддержки новой Югославии после падения власти Милошевича в октябре 2000 г., было все-таки сделано.

30 марта 2001 г. сербские органы правосудия выдали ордер на арест Слободана Милошевича. Тут же весь мир облетел слух, как оказалось, преждевременный, об аресте бывшего президента Югославии. Виллу Милошевича окружили его сторонники, охранники, ветераны войн. Министр внутренних дел Сербии сообщил, что Милошевич «отказался сдаваться живым».

Операция по аресту бывшего югославского лидера силами полиции началась в ночь на31 марта и длилась 36 часов. За это время были предприняты две попытки штурма, а из-за несогласованных действий спецназа и охранявшего усадьбу Милошевича армейского подразделения между ними едва не началась перестрелка.

На заре 1 апреля Слободан Милошевич сдался в руки полиции и был отвезен в следственную тюрьму. Сдался живым, несмотря на крики его дочери, которая в момент ареста открыла беспорядочную стрельбу и кричала: «Папа! Убей нас и покончи с собой!».

Не менее нелепо разворачивались события и после его ареста. Президент Коштуница находился с визитом в Швейцарии и узнал об операции через двенадцать часов после ее начала. Он раскритиковал действия полиции как «суетливые и плохо подготовленные». Его, конечно, взбесило не качество подготовки операции, а то, что ее провели у него за спиной. Оправдываясь, министр внутренних дел Душан Михайлович попытался свалить вину на армейских, обвинив начальника Генштаба югославской армии Небойшу Павковича в намерении столкнуть армию с полицией и таким образом спасти Милошевича от ареста. С легкой руки Михайловича пошел гулять и слух о том, что Милошевич готовил военный переворот, доказательством чему служат планы, обнаруженные при обыске в его кабинете. Этих планов, правда, так никто и не увидел, и обвинение в подготовке переворота растаяло так же внезапно, как и возникло.

Слободан Милошевич был арестован и взят под стражу на 30 дней. Его сразу начали допрашивать. Окончательное обвинение планировалось предъявить по результатам следствия. Предварительное обвинение – хищение государственного имущества и злоупотребление властью. По версии следствия, в 1994 г. Милошевич, будучи в ту пору президентом Сербии, вместе с директором Федеральной таможенной службы Михалем Кертесом и вице-премьерами Югославии Николой Шаиновичем и Йованом Зебичем создал секретные финансовые фонды, пополнявшиеся за счет неучтенных доходов от таможенных сборов и пошлин. $ 118 млн из этих средств Милошевич, согласно обвинению, растратил на собственные нужды. Уже на следующий день после предъявления обвинения Милошевич, юрист по образованию, представил собственноручно написанную жалобу, в которой признал факт существования секретных фондов, однако категорически отверг обвинение в том, что деньги из этих фондов присваивал себе. Секретные фонды, по словам Милошевича, служили исключительно нуждам нации. Из них финансировались прежде всего сербские вооруженные формирования в Боснии и Хорватии в 1992–1995 гг.

Если говорить о материальной стороне дела, то позитивным результатом ареста Милошевича пока что можно было считать $ 50 млн финансовой помощи. Соединенные Штаты отправили их в Белград уже 1 апреля, подчеркнув тем самым, что это – награда за выполнение условий ультиматума. Стоит напомнить, что американцы грозились заморозить всю финансовую помощь стране, если Югославия не арестует Милошевича до 31 марта.

Тем не менее даже арест Слободана Милошевича не снял напряженности в отношениях между Югославией и Западом, и лишь усугубил противоречия внутри самой югославской власти.

Президент Югославии Воислав Коштуница, никогда не скрывавший своего отрицательного отношения к Международному трибуналу по бывшей Югославии, считал этот суд «политическим» и резко выступал против выдачи Милошевича. Другие сербские лидеры были скорее «за» с разной степенью готовности. Во всяком случае, у них было время подумать – главный прокурор МТЮ Карла дель Понте при известии об аресте Милошевича объявила, что надеется увидеть его в Гааге «до конца года».

Но терпения ждать так долго у нее все же не хватило, и дель Понте послала в Белград представителей Гаагского трибунала с новым ордером на арест Милошевича по обвинению в военных преступлениях в Боснии и Хорватии. По первому ордеру, выписанному еще в мае 1999 г., Милошевич обвинялся в геноциде албанского населения Косово. Теперь к Косово прибавились Босния и Хорватия. Однако президент Коштуница заявил, что судить Милошевича будут в Югославии, а не в Гааге, и не за военные преступления, а за «злоупотребления властью», главным образом экономические. Суд над Милошевичем, как заявил Коштуница, «должен быть как можно более деполитизированным».

Но шансов остаться на родине у бывшего президента практически не было. Запад не скрывал, что предоставление Югославии финансовой помощи полностью зависит от готовности властей выдать Милошевича.

Премьер Сербии Зоран Джинджич высказался предельно четко: «Вопрос о сотрудничестве с трибуналом – это выбор между интеграцией в Европу и изоляцией». Такого мнения придерживалось и большинство населения Югославии, достаточно долго бывшее заложником Слободана Милошевича. Тем не менее у экс-президента по-прежнему оставалось немало сторонников в стране и за ее пределами.

Однако всем было ясно, что только сотрудничество с Гаагским трибуналом открывает Югославии путь к экономическому сотрудничеству с Западом, без которого стране не выжить. Долг Югославии составлял $ 12,2 млрд. $ 4,6 млрд из этой суммы страна была должна Парижскому клубу, $ 2,8 млрд – Лондонскому, $ 1,8 млрд – Всемирному банку. По сути, Югославия была полным банкротом – ее внешний долг составлял 175 % производимого ею ВВП: несколько годовых бюджетов. Белград уповал на то, что большую часть задолженности – 70 % –кредиторы спишут, а остальное реструктуризируют. Кредиторы, конечно, так и собирались сделать. Но только после выполнения своих политических требований.

Американцы прекрасно понимали, что «если не посадить Милошевича, придется сажать Клинтона», ведь до тех пор пока Милошевич не осужден, бомбардировки Югославии армиями НАТО не будут иметь даже формального юридического прикрытия.

В субботу, 23 июня югославское правительство одобрило постановление о сотрудничестве с Международным трибуналом ООН, в соответствии с которым лица, обвиняемые в военных преступлениях, могут быть переданы этому судебному органу. Соединенные Штаты заявили, что смогут принять решение об участии в конференции по оказанию помощи Югославии только после того как получат от Белграда более подробную информацию о планах экстрадиции Милошевича.

И вот в понедельник, 25 июня 2001 г. правительство Сербии заявило, что предприняло первые шаги, направленные на выдачу экс-президента Югославии Слободана Милошевича Международному трибуналу по военным преступлениям. Кабинет министров сообщил, что направил в Белградский окружной суд просьбу о начале процедуры экстрадиции. О том, что Слободан Милошевич выдан Международному трибуналу в Гааге, граждане Югославии узнали вечером 28 июня, прослушав телевизионное обращение к народу премьер-министра Сербии Зорана Джинджича.

В своем обращении лидер «Сербской демократической оппозиции» говорил, что 28 июня – символическая дата для сербов: день поражения на Косовом поле (1389), приведшего к пятивековому оттоманскому владычеству; день «выстрела в Сараево» (1914), послужившего сигналом к Первой мировой войне; и, наконец, в этот же день в 1989 г., в 600-летие битвы на Косовом поле Слободан Милошевич, тогда глава Союза коммунистов Сербии, произнес свою программную речь, положенную в основу возрождения сербского национализма, на волне которого в ноябре 1990 г. он и был избран президентом Сербии.

Адвокаты экс-президента Югославии Слободана Милошевича обжаловали в конституционном суде постановление правительства, позволяющее выдать их клиента Международному трибуналу по военным преступлениям. Как сообщил адвокат Тома Фила, защита намеревалась добиваться приостановки действия постановления до тех пор, пока суд не вынесет решения относительно его соответствия конституции. Вице-премьер правительства Сербии Небойша Чович заявил, однако, что Милошевич может быть выдан Международному трибуналу не позднее чем через 23 дня, – по завершении юридических процедур, необходимых для его экстрадиции.

Кстати, Зоран Джинджич принял решение о выдаче Милошевича до того, как 28 июня Конституционный суд отверг закон, позволяющий выдачу граждан Сербии Международному трибуналу. После «неудобного» решения КС премьер-министр публично заявил, что не намерен подчиняться решению «тех же судей, которые пытались аннулировать результаты выборов в прошлом году». На экстренном заседании правительства Сербии сразу же было принято решение о выдаче Милошевича («за» проголосовал 21 представитель из 23). Сербский премьер Зоран Джинджич аргументировал это желанием «защитить интересы республики».

Таким образом, сербские власти полностью презрели вердикт Конституционного суда Югославии, который несколькими часами ранее приостановил постановление правительства о сотрудничестве с Гаагским трибуналом. Своими действиями они вмешались в компетенцию союзных югославских властей, проигнорировав мнение Черногории. Кроме того, решение было принято в обход президента СРЮ Воислава Коштуницы, которого даже не поставили в известность о происшедшем и который, по его словам, узнал об экстрадиции Милошевича по радио. Акт выдачи бывшего главы государства он назвал «антиконституционным» и «незаконным».

Зоран Джинджич прекрасно знал, что президент Югославии Воислав Коштуница, лидер небольшой Демократической партии Сербии, – противник выдачи Милошевича. (На следующий день Коштуница назвал это «государственным переворотом».) Джинджич отдавал себе отчет в том, что выдача бывшего президента не будет понята значительной частью населения Сербии, среди которого очень развиты представления о том, что сербский народ обижен всеми – и историей, и Европой, и НАТО. Премьер-министр мог опереться только на поддержку большинства правящей коалиции, которая в прямом смысле отвоевала заслуженную победу на осенних выборах прошлого года и, конечно же, на европейское сообщество и поддержку США.

Итак, экстрадиция Слободана Милошевича в Гаагу началась 28 июня 2001 г. примерно в 21 час по московскому времени. Журналистам независимой югославской радиостанции B-92 удалось заснять тюремную хлебовозку, на которой экс-президент Югославии покидал пределы центральной тюрьмы Белграда. Все случилось внезапно. Жена Милошевича Мира Маркович, приехав к месту события, долго не могла поверить, что это все-таки произошло. На центральных улицах Белграда начали стихийно организовываться тысячные митинги в поддержку Милошевича, были отмечены нападения на журналистов. Представители Социалистической и прочих партий Сербии охарактеризовали этот день как «самый позорный день для Сербии». Милошевича доставили на военный аэродром в Батайнице, а оттуда переправили в Тузлу (Босния). Когда в Москве была полночь, вертолет с экс-президентом приземлился в Голландии. Слободан Милошевич был помещен в изолятор Международного трибунала в Гааге.

Злые языки в Сербии говорят, что Джинджич «продал» Милошевича за $ 3,5 млрд. Действительно, основным условием предоставления Сербии международной финансовой помощи была выдача Милошевича, и 29 июня на встрече в Брюсселе «доноры» Югославии уже детально обсуждали финансирование проектов по восстановлению страны.

Выдача экс-президента стала аморальным поступком со стороны руководства Югославии. Разве, говорили люди, один Милошевич был виноват в том, что произошло? Страна разгромлена, миллионы людей остались без жилья, без средств к существованию. Даже если осудят Милошевича, восстановить страну будет непросто.

3 июля в Гааге Слободану Милошевичу было зачитано обвинительное заключение: военные преступления и преступления против человечества за деяния, совершенные против косовских албанцев в январе–июне 1999 г.

Возложив всю ответственность за военные преступления на Слободана Милошевича, трибунал отвел преследования от ныне покойного президента Хорватии Франьо Туджмана и лидера боснийских мусульман Алии Изетбеговича, хотя их вина была не меньшей. О характере деятельности МТЮ красноречиво говорит такой факт: действия албанских боевиков в Косово оставались незамеченными два года, и лишь в марте 2001 г. главный прокурор трибунала Карла дель Понте, добиваясь от югославских властей выдачи «военных преступников», заявила о начале расследования преступлений против сербского населения в Косово и на юге Сербии. Еще примечательнее тот факт, что США и Великобритания особенно настойчиво требовали от Югославии сотрудничества с гаагской юстицией, а сами упорно отказывались подписать соглашение об учреждении международного уголовного суда по военным преступлениям, прообразом которого является МТЮ. Цель ясна: сузить вопросы, касающиеся военных преступлений, до отдельных стран и регионов, не рассматривая вопрос по сути. Иначе виновными окажутся сами США и их союзники.

Суду предстоит нелегкая работа, обвиняемый – формально еще не преступник, судить Милошевича будут не за политические идеи, а за конкретные деяния, на исполнение которых он давал прямые приказы. Чтобы доказать это, необходимы свидетельские показания представителей высшего и среднего звена сербской и югославской иерархии, среди которых вряд ли найдутся добровольцы. Заменить живые свидетельства могут разве что документы из архивов. Иными словами, работа судей в Гааге полностью зависит от сотрудничества с новой сербской властью. Но конечный результат, каким бы ни был приговор Милошевичу, станет важным шагом в практике применения международного права. 

Кстати, еще задолго до начала судебного разбирательства по делу бывшего президента СРЮ Слободана Милошевича главному прокурору Гаагского трибунала Карле дель Понте наблюдатели предрекали нелегкие дни. Однако амбициозная и самоуверенная швейцарка, похоже, все-таки не ожидала того, что Милошевич в полном смысле слова контратакует и Международный трибунал для бывшей Югославии (МТЮ), и стоящие, по сути, за ним страны НАТО. В своем вступительном заявлении 14, 15 и 18 февраля 2002 г. бывший руководитель Югославии постарался зримо представить вину Альянса за балканскую трагедию, а также разоблачить многолетнюю информационную кампанию против сербов со стороны западных СМИ. «Война в бывшей Югославии была навязана из-за пределов страны и вызвана интересами крупных западных держав в регионе», – таково было его мнение по поводу подлинных причин югославской трагедии. Милошевич хорошо подготовился и располагал большим количеством документов и видеоматериалов. Просмотр последних был неприятным сюрпризом для МТЮ. 

Известный английский писатель Гарольд Пинтер по поводу выдачи Милошевича Гаагскому трибуналу высказался так: «Его арест и выдача Международному трибуналу неконституционны и являются нарушением югославского и международного законодательства. У них нет права судить его». Пинтер подчеркнул, что в случае проведения суда над Милошевичем непременно должен быть осужден и Билл Клинтон как непосредственный виновник сбрасывания на Югославию тысяч кассетных бомб, разрывавших детей в клочья.

Последнее изменение Воскресенье, 14 Декабрь 2014 13:43

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии

Другие материалы в этой категории:

Go to top