Югославии больше нет

Полный развал Югославии, состоявшей из Сербии и Черногории, был делом времени и зависел лишь от одного – хотели ли сами черногорцы выйти из состава федерации. 

 

Черногорское общество раскололось еще во время президентских выборов 1997 г. Половина населения выступила за независимость, остальные хотели остаться в федерации. Однако с минимальным перевесом на выборах победил премьер-министр республики, сепаратист Мило Джуканович. Югославские власти его победу не признали, однако предпринимать радикальных шагов по его устранению не стали. Тем временем новый черногорский президент фактически вышел из валютной зоны Белграда, введя на территории республики немецкую марку.

После агрессии НАТО против Югославии сепаратистские настроения в Черногории усилились. Парламентские выборы 22 апреля 2001 г. опять продемонстрировали неоднозначность общественных настроений. Блок Джукановича и блок «Вместе за Югославию» получили примерно равное количество голосов – чуть больше 40 %. В значительной мере население республики понимало, что за красивыми словами о независимости стоят личные интересы Джукановича и его клики. Не секрет, что во времена югославской блокады этот политик построил в Черногории разветвленную теневую экономику и наживался на контрабанде нефти и табачных изделий. Естественно, терять налаженный бизнес, пусть и незаконный Джуканович не хотел. Кроме того, люди понимали: развал Югославии на руку врагам не только Сербии, но и самой Черногории.

Президент Черногории Джуканович, еще полтора года назад уверенный в том, что под покровительством Запада сможет увести свою республику в независимое от федерации с Сербией будущее, теперь с явным неудовольствием выслушивал настойчивые уговоры европейских политиков, ратующих за сохранение Югославии. Его принципиальная позиция состояла в том, что союз возможен, но только после полного отделения Черногории. Белград же отдавал себе отчет в том, что распад Югославии привел бы к нежелательным последствиям, связанным с правопреемничеством, с представительством в международных организациях, проблемой Косово и т. д. Однако политическая элита Черногории поставила Сербию перед фактом почти полной своей самостоятельности – у республики уже была своя валюта, собственное замкнутое экономическое пространство; разросшаяся полиция, напоминающая армию; таможенная служба; активная внешнеполитическая и внешнеэкономическая деятельность.

К началу 2002 г. Белграду стало понятно, что удержать Подгорицу невозможно. В свою очередь, европейское сообщество и США выступали против жесткого разделения двух республик, так как подобный сценарий мог привести к очередному обострению ситуации на Балканах, а международное сообщество получило бы два достаточно слабых государства, обремененных большим количеством экономических, политических и территориальных проблем. Все это так или иначе заставляло как федеральные, так и республиканские власти искать приемлемую форму новых взаимоотношений между Сербией и Черногорией – с одной стороны, и между федеральным центром и республиканскими властями – с другой.

После долгих консультаций между Коштуницей, Джинджичем и Джукановичем при активном участии европейских посредников было достигнуто соглашение о принципах существования нового государства. В соответствии с ними страна под названием «Сербия и Черногория» имела общую внешнюю и оборонную политику и единое представительство в ООН. В финансово-экономической области Сербия и Черногория проводили собственную таможенную политику и имели собственные финансовые системы.

Во вторник 4 февраля 2003 г. Югославия подписала себе смертный приговор: парламент страны собрался на заседание, на котором объявил название «Союзная республика Югославия» утратившим силу. Последние две республики, остававшиеся до сих пор в составе государства, – Сербия и Черногория в декабре приняли законы, в соответствии с которыми «Югославия» прекратила существование. Депутаты федеральной скупщины 84 голосами против 31 поставили точку в процессе, в результате которого на карте появилось государство с официальным названием «Сербия и Черногория». «Это финальный акт в формировании новой страны», – сказал по этому поводу спикер нижней палаты югославского парламента Драголюб Микунович.

Верхняя палата проголосовала еще раньше: за конституционные перемены высказались 26 депутатов, против – 7. В соответствии с новой договоренностью, небольшая по численности совместная администрация отныне занималась обороной, внешними сношениями, международными экономическими связями и правами человека. Все остальные вопросы были переданы в ведение Белграда и Подгорицы.

14 марта 2002 г., после трудных ночных переговоров между руководителями Югославии, Сербии и Черногории, проходивших под контролем Евросоюза, был подписан договор о создании нового государства. Его скрепили своими подписями президент СРЮ Воислав Коштуница, президент Черногории Мило Джуканович, премьер Черногории Филип Вуянович, вице-премьер СРЮ Миролюб Лабус и Верховный представитель ЕС по вопросам внешней политики и безопасности Хавьер Солана. Югославия перестала существовать.

Главным недостатком договора, подписанного Белградом и Подгорицей, являлось то, что решение о прекращении существования одного и создании другого государства принимали не его граждане, а один представитель ЕС вкупе с руководством страны. Уже одним этим была нарушена Конституция Югославии.

Одни комментаторы этого события поспешили заключить, что распад югославского государства, начавшийся в 1991 г., достиг своего логического конца. Другие, напротив, сделали вывод, что развала удалось избежать. Фактически сербские, черногорские и югославские власти после многомесячных и не раз заходивших в тупик переговоров при посредничестве и под давлением Хавьера Соланы, наконец, пришли к компромиссу – подписали документ «Исходные основы урегулирования отношений Сербии и Черногории». Его содержание позволяет считать правомерными обе противоположные оценки.

Как бы там ни было, с карты мира исчезло одно государство и появилось другое. Ловко используя угрозу выхода из Югославии, которая покончила бы с федерацией юридически, черногорцы добились своей цели иным путем: не выйдя из союза с Сербией, они просто настояли на фактической ликвидации самого союза, то есть Югославии, так как в подписанном документе речь идет, по сути, не о федерации, а о конфедерации.

По словам Коштуницы, стороны разработали такую форму государственного устройства, которая «не является ни федерацией, ни конфедерацией, а представляет собой нечто совершенно новое».

Государственное устройство здесь регламентирует конституционная хартия, разработать которую предполагалось до конца июня 2002 г. «Сербия и Черногория» должна была иметь общий однопалатный парламент, где предусматривались механизмы защиты от естественного преобладания более населенной республики (в Сербии примерно 9 млн жителей, в Черногории – около 600 тыс.). Парламент избирал президента, который предлагает состав совета министров и руководит его работой. Совместными делами должны были ведать 5 министерств: внешней политики, обороны, внешнеэкономических связей, внутриэкономических отношений, защиты прав человека и национальных меньшинств. На союзном уровне создавался и суд.

Между тем не случайно речь идет о государствах – членах содружества. Само это новообразование никто не решился назвать ни федерацией, ни конфедерацией, так как полномочия общих органов не были определены. Суд лишался статуса высшей судебной инстанции, а его конституционно-правовая функция распространялась лишь на подзаконные акты министерств.

Следовательно, противоречия между общими и республиканскими конституциями и законами разрешать было некому. Руководство вооруженными силами вверялось состоящему из трех президентов Верховному совету обороны, где решения принимались единогласно, что позволяло легко парализовать его.

Самым существенным является тот факт, что под общей политической надстройкой сохранялись две отдельные финансово-экономические системы. Правда, предусматривалась «гармонизация» их экономик по стандартам ЕС, а сам Евросоюз наделялся функциями гаранта этого процесса и арбитра в спорах между республиками. «Государства – члены содружества» имели право через три года выйти из него. Таким образом, состояние полураспада, в котором находилась СРЮ последние несколько лет, по сути, институциализировано и закреплено режимом полуразвода, при котором одинаково вероятны оба варианта последующего развития: и появление двух независимых государств, и укрепление их общности.

В самом постъюгославском обществе существовали различные оценки происшедшего. Премьер-министр правительства Сербии Зоран Джинджич считал, что теперь общее государство Сербия и Черногория будет функциональнее, дешевле, и четко будут видны полномочия партнеров. Министр иностранных дел Югославии Горан Свиланович признавал, что в экономической области не достигнуто то решение, которого добивался Белград, однако выражал надежду, что со временем, с помощью Европейского Союза все наладится. Вице-премьер югославского правительства Миролюб Лабус не скрывал, что он недоволен тем, как построено новое государство. Он сообщил, что согласился с недоработанными решениями только потому, что они – реальный и единственный путь в Европу. Влиятельная неправительственная организация экономических экспертов «Г-17» иронично комментировала переустройство государства, названное «оригинальным решением», утверждая, что акцент надо ставить не на слове «решение», а на слове «оригинальное». Социалистическая партия Слободана Милошевича заявляла, что совершено предательство сербского народа, поскольку Югославия уничтожена. 

Черногорские оппозиционные политики из блока под названием «За Югославию» выражали удовлетворение тем, что, по их мнению, общее государство сербов и черногорцев сохранено. Несмотря на утверждение черногорского президента Мило Джукановича о том, что его республике Белградским соглашением даны гарантии права на независимость через три года, его сторонники и коалиционные партнеры, выступавшие за самостоятельность, сообщали, что они шокированы.

Граждане Сербии на новость о создании нового государства отреагировали относительно равнодушно. Те, кто постарше, жалели, что Югославии больше не будет, другие были довольны тем, что связи сербов и черногорцев сохранены, а третьи считали, что искусственным решением «развод» Сербии и Черногории только откладывается.

Мировой же общественности исчезновение Югославии с карты Европы преподнесли как очередную «бархатную революцию». То, чего не удалось сделать Гитлеру во время Второй мировой войны, сделали Вашингтон и НАТО. Решающая роль ЕС, при поддержке США, в достижении соглашения очевидна. Это под их нажимом было принято решение о ликвидации Югославии и создании нежизнеспособной конструкции.

Очевидно, что опасность дальнейшего раскола Балкан далеко не исчерпана. Создание сообщества СиЧ – это выгодная для западных держав форма дальнейшего дробления и исчезновения Югославии. «Пряник», предлагаемый Брюсселем и Вашингтоном сообществу Сербии и Черногории в виде возможности присоединиться когда-нибудь (отнюдь не скоро) к Евросоюзу, должен облегчить Сербии горький привкус потери Косово. И огромного куска славной истории.

Напомним, что восьмидесятилетнее существование государства южных славян утвердило название «Югославия» в международной жизни. Как страна – член антигитлеровской коалиции, народ которой внес большой вклад в победу над фашизмом, она была одним из учредителей ООН, принимала у себя многие всемирные и региональные конференции, в том числе две – «в верхах» неприсоединившихся стран. Югославия играла активную роль в борьбе за мир, деколонизацию, национальное освобождение во всем мире, за право на выбор собственного пути развития. С именем социалистической Югославии связаны развитие теории и практики рабочего и общественного самоуправления как основных принципов экономической и политической системы страны, введение (первой среди социалистических стран) рыночных элементов в экономику, достижение высоких темпов экономического роста, относительно высокого жизненного уровня.

Надо отметить, что название страны содержало напоминание о славянском происхождении большинства ее этносов. Народ чувствовал принадлежность к древнему племени, гордился этим, и это его вдохновляло. Он имел право носить это достойное имя, хотя страна была многонациональной, и в ней равноправно жили и неславянские народы. Это имя мешало только сепаратистам, их иностранным хозяевам.

В результате упразднения Югославии и создания союза Сербии и Черногории Воислав Коштуница фактически лишился своего поста, однако Зоран Джинджич недолго смог пользоваться усилением своего влияния.

Тем временем государственное сообщество Сербия и Черногория было принято в Совет Европы. Таким образом состоялось европейское признание нового государственного образования, возникшего на руинах Югославии. Совет Европы одной из своих главных задач видит защиту прав человека, и принятие нового члена означает признание, как минимум, наличия позитивных тенденций в деле соблюдения прав человека его государственными структурами. Прием в Совет Европы произошел на фоне драматических событий в Сербии, где 12 марта был убит премьер-министр Зоран Джинджич. Убийство в центре Белграда было разыграно по классическому балканскому сценарию последних десятилетий. Премьерский кортеж подъезжает к подъезду во внутреннем дворе здания правительства на Неманиной улице, дом № 11 в центральной части Белграда. Открывается задняя дверь бронированного БМВ. Джинджич энергично выходит из машины, делает первый шаг. До двери в здание остается буквально пара метров. Один за другим раздаются два выстрела. Как потом выяснилось – стреляли из снайперской винтовки местной марки «Црвена застава М69», калибр 7,9 мм. Джинджич падает. Кровь, суета охраны. В живот ранен и один из телохранителей Милан Вулетич.

Сразу после громкого преступления началась широкая кампания борьбы с преступным миром и заговорщиками. Было введено чрезвычайное положение, арестованы несколько десятков человек.

«Полтора месяца чрезвычайного положения изменили Сербию. Изменили к лучшему», – отменяя режим ЧП, заявила во вторник 22 апреля 2003 г. и. о. президента республики Наташа Мичич. По ее словам, по организованной преступности был «нанесен решительный удар, разбит преступный аппарат режима Слободана Милошевича, и теперь Сербия может вздохнуть свободно без пут мафии».

Однако ситуация на пространстве бывшей Югославии складывается не в пользу ее народов. Здесь идет сдача национального богатства в руки иностранного капитала. Возьмем, к примеру самый распространенный товар – табак. Две крупнейшие сигаретные фабрики куплены американцами. После войны 1999 г., когда еще при власти был Слободан Милошевич, весь табачный бизнес контролировал сын Милошевича. Об этом знала вся страна. Люди верили, что когда президентом станет демократ, ситуация изменится. Изменения произошли, но не так, как хотелось бы народу Сербии.
Не осталось в стране и собственного цементного производства, ибо все соответствующие фабрики приобретены западноевропейскими концернами.

Сербы теперь не располагают ни единым литром нефти, потому что уже официально объявлено о продаже в иностранные руки нефтеперегонных заводов.

Фактически подарен американцам и металлургический комбинат «Сартид» в Смедерево: инвестиции в этот гигант в 1999–2000 гг. составили $ 250 млн, полученных от банков и консорциумов Австрии, Германии и Нидерландов. А ежегодная стоимость экспортной продукции комбината оценивается в $ 150 млн. Однако правительство Сербии объявило комбинат банкротом и продало, а фактически «подарило» его американской фирме «ЮС Стил» («US Steel»), не взяв с нее даже обязательства вернуть кредиты инвесторам. Американцам же комбинат обошелся в 21 млн, включая всю инфраструктуру и даже порт в Смедерево.

В итоге Сербия теряет свое стратегическое положение на Дунае, который отныне будут контролировать американцы.

Тем временем бельгийский концерн приобрел крупнейший пивоваренный завод «Апатин», другие иностранные покупатели положили глаз на остальные пивоваренные и винодельческие заводы. В 2000 г., через год после войны, сербское правительство пригласило ученых и журналистов со всего мира, чтобы показать, как страна успела восстановить хозяйство, разрушенное бомбардировками. Самой большой ее гордостью тогда были именно эти заводы. Кто бы мог подумать, что все они уйдут с молотка к заклятым врагам сербов?

Но и сербские олигархи не дремлют. Они тоже кое-что покупают, из остатков. Например, три крупнейших сахарных завода, приобретены свадебным дружкой бывшего премьер-министра Зорана Джинджича. По данным немецкой газеты «Юнге вельт», он заплатил за покупку … три евро. Это – стандартная цена за приобретение производственных мощностей в Сербии теми, кто имеет доступ к власти. Такую же сумму, например, запросили за крупный пищевой комбинат «Сирмиюм» в городе Сремска Митровица, известный в первую очередь мясными продуктами. Но власти общины, которой принадлежит комбинат, снизили цену вообще до 9 динаров – 16 евроцентов. Столько в Сербии стоит, например, пакетик жевательной резинки. В Белграде поговаривают, что покупателем «Сирмиюма» стал член правительства, входящий в один из мафиозных кланов. Таким же образом оказался проданным и известнейший в Белграде ресторан «Мадера». Говорят, купил его не кто иной, как вице-премьер Сербии Чедомир Йованович.

Занятым растаскиванием национального достояния власть имущим, конечно, не до проблем национальных интересов сербов. Поэтому они готовы на все, лишь бы никто не мешал им в «трехъевровой» приватизации. Так, в конце декабря 2002 г. власти Югославии объявили о намерении открыть свое воздушное пространство для самолетов НАТО. После того как министр иностранных дел Югославии Горан Свиланович и Генеральный секретарь НАТО Джордж Робертсон согласовали маршруты полетов, правительство республики и руководство Североатлантического альянса подписали соответствующее соглашение.

Очевидно, в знак поощрения администрация США приняла решение с февраля 2003 г. разблокировать активы бывшей Югославии в размере около $ 100 млн, которые были «заморожены» в 90-х годах. Как видим, чем ниже склоняет голову руководство Югославии, тем быстрее Вашингтон реагирует на это и ослабляет узду, которую он на протяжении более 10 лет держит в своих руках.

Не доходят руки у сербской власти и до решения проблемы Косово. Экономика края в разрухе. Безработица достигает 60 %. Предприятия законсервированы в ожидании инвестиций. В ООН считают, что прежде чем говорить о политическом урегулировании, нужно сначала повысить уровень жизни людей. Однако инвесторы хотят знать, в какую страну они вкладывают деньги. ООН сознает, что перед международным сообществом стоят огромные задачи, даже несмотря на $ 10 млрд, уже потраченные на восстановление края после войны. Тем не менее пока нет никаких даже косвенных признаков, что проблема будет снята в ближайшее десятилетие. А сейчас международное сообщество уже занимается разрешением других кризисов, и деньги, которые раньше направлялись в Косово, теперь идут в другие места.

Албанцы, опираясь на «косовскую базу», продолжают активную экспансию в государствах бывшей Югославии. Так, они вытесняют православное население из Южной Сербии в районе Прешевской долины, пытаются установить контроль над северо-восточной частью Македонии и граничащими с Албанией и Косово районами Черногории. Фактически реализуется идея создания коридора Стамбул–Сараево, который должен пройти через Болгарию, Македонию, долину Прешево в Сербии, Косово, Санджак в Южной Сербии и далее через Боснию и Герцеговину – в Западную Европу. Этот маршрут исключительно удобен для перемещения контрабандных грузов, так как большая его часть проходит по горным районам, где контроль крайне затруднен.

Итак, на Балканах продолжается геополитическая перегруппировка сил. Поддержка НАТО косовских албанцев создает в центре православного мира тлеющий очаг межконфессиональных и этнических противоречий и закрепляет надолго военное присутствие Альянса в этом стратегически важном регионе.

Милошевич ушел, Югославия распалась, но вопросы относительно стабильности в Юго-Восточной Европе остались. Бывшей СРЮ предстоит еще раз по-новому взглянуть на свое недавнее прошлое, возможно, и отказавшись от тенденции винить во всем Милошевича. Во всяком случае, на примере Югославии видно, как за десять лет она из цветущего края с 20 млн населения превратилась в разрушенную натовскими бомбардировками страну со сложными экономическими и экологическими проблемами. Очевидно, в Европе это ждет каждого непокорного, не умеющего петь в хороводе западных европейских стран.

Последнее изменение Воскресенье, 14 Декабрь 2014 13:50

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии

Другие материалы в этой категории:

Go to top